Конец смены

Норма сдувает её. — Вас кто-то пытался остановить каждый раз, когда вы к нему ходили?

Нет, думает Ходжес, но он полтора года не заходил.

— Если действительно есть какой-то список посетителей…

— Он должен быть у Бэбино, а не в прокуратуре. Когда речь идет о Мерседес-убийце, прокуратуре как соловью, Билл…

— Могли бы вы проверить, нет ли там такого списка? Сейчас, когда вы — старшая медсестра.

Она размышляет, потом говорит:

— В компьютере этого быть не может: слишком легко было бы найти, но Скапелли держала пару папок в ящике столика дежурного, запирала на ключ.

Она была просто асом в слежке, кто хороший, а кто плохой. Если я что-то найду, вам это будет стоить двадцатку.

— Если выйдете на связь завтра, то пятьдесят. — У Ходжеса, правда, есть сомнения, вспомнит ли она этот разговор завтра. — Время не ждет.

— Если существует такой список, то это просто от мании величия. Бэбино нравится держать Хартсфилда исключительно для себя, любимого.

— Да, почему нет? Я знаю, где она прятала ключ от запертого ящика.

Блин, да большинство сестер на этаже это знают. Трудно привыкнуть к мысли, что нашей сестры Рэтчед уже нет.

— Он может передвигать вещи, знаете? Не касаясь.

Норма смотрит на него, она ставит своим бокалом круглые следы на столе. Кажется, хочет изобразить олимпийские кольца.

— А то кто же? Да. Он любит этим сестер пугать. — Она поднимает голову. — Я пьяная, и скажу вам сейчас такое, чего трезвым никогда бы не сказала. Я бы хотела, чтобы Бэбино его действительно убил. Просто вколол ему чего-нибудь такого ядовитого — и тот отбросил копыта.

Потому что он меня пугает. — Она замолкает и добавляет: — Он всех нас пугает.

Холли выходит на личного помощника Тодда Шнайдера, как только тот собирается все закрывать и уходить. Он говорит, что мистер Шнайдер будет доступен между полдевятого и девятью завтра. Потом у него целый день встречи.

Холли вешает трубку, умывается в маленьком туалете, в очередной раз пользуется дезодорантом, запирает кабинет и едет в Кайнер — попав на разгар вечернего часа пик.

Поэтому в больницу она приезжает в шесть: уже почти совсем темно. Регистратор заглядывает в компьютер и говорит, что Барбара Робинсон лежит в палате 528 крыла Б.

— Интенсивная терапия? — спрашивает Холли.

— Хорошо, — говорит Холли и уходит, цокая практичными низкими каблуками.

Двери лифта открываются на шестом этаже — и именно в это время там ждут лифта родители Барбары. У Тане в руке мобильный, она смотрит на Холли, словно на привидение.