Конец Смуты

Вельяминов помнил его еще по ополчению и когда возник вопрос, кого назначить временным воеводой в освобожденной Вязьме, указал на него. Так уж случилось, что послание от Корнилия я получил как раз тогда, когда верный Никита привел ко мне бывшего сотника. Исполнявший роль секретаря Матвей Сомов, пожалованный перед самым походом в дьяки, повинуясь моему взгляду, прочитал сообщение вслух. Пока мое величество думало, прочие почтительно молчали. Наконец ничего не надумав, я выразительно посмотрел на приближенных:

– Государь, а может, пес с ним, с хорунжим этим? – спросил, помявшись, Вельяминов, – Корнилий наш – воевода лихой, пощиплет ляхов, и ладно.

В принципе Никиту можно было понять, события пока развивались строго по плану. Войско выступило и добилось первых успехов. Сейчас мы в какой-никакой крепости, ждем подхода основных сил, а враг отступает. А если выступить на поимку мелкого вражеского отряда, то царь, рубль за сто, в крепости не усидит и поведет войска сам, а ты, Никита Иванович, думай, как царскую безопасность обеспечить.

А на войне ведь всяко бывает, спаси и сохрани царица небесная! Оттертый на задний план Казарин тем временем вышел вперед и, поклонившись, проговорил:

– Дозволь, государь, слово молвить.

– Ну молви, если есть что.

– Государь, коли поляки пошли к Ржеву, то им никак Вазузы-реки не миновать. А она хоть и не Волга, но все же речка не малая, и брод в тех местах только один. И если пойти прямо сейчас да налегке, то можно раньше ляхов успеть.

– Ты, Петр, говори, да не заговаривайся: мыслимое ли дело туда раньше поспеть, поляки-то, я чаю, не на волах? – с досадой заговорил Вельяминов.

– Не на волах, Никита Иванович, – согласился Казарин, – но и не без добычи, и полон, поди, гонят, так что идут не споро, а я короткий путь знаю. Так что если не мешкать, то за три дня успеть можно.

– А что за река у вас тут такая, что на ней бродов нет, и точно ли можно вперед ляхов успеть?

– Я мыслю так, государь, раз Мотылевский так резко повернул, то, стало быть, проведал анафема, что ты тут стоишь.

Так что теперь у него только одна дорога, чтобы без боя уйти. Брод, конечно, на Вазузе не один. Только самый близкий – у речки Гдовки, да там болота кругом и к Вязьме близко. Не сунется туда хорунжий, будет опаску иметь. А пойдет он к Волге и переправится там, где в нее Вазуза впадает у Зубцовки. Вот тут его и надо брать. А что вперед них поспеем – даже не сомневайся, государь. Ляхам по болотам идти, а нам посуху.