Конец Смуты

Ежели не мешкать, то на день всяко обгоним.

– Быть по сему; ты, сотник, покажешь дорогу. Перехватим ляхов – станешь в Вязьме воеводой, да не временным, а постоянным. Внял ли?

Если мои странствия чему меня и научили, так это быстро принимать решения. Резко поднявшись, я тут же начал отдавать приказания. Вельяминов, тяжко вздохнув, бросился выполнять, и только верный Лелик сделал попытку отговорить меня:

– Мой кайзер, возможно, вам не следует отправляться самому в эту экспедицию. Право, любой из ваших людей справится с этим ничуть не хуже.

А у вашего величества наверняка найдется много других дел.

– Кароль, если ты устал, можешь оставаться в Вязьме, здесь и вправду немало работы, – отвечал я фон Гершову.

Выступить немедленно были готовы четыре эскадрона рейтар и все драгуны фон Гершова, всего порядка тысячи восьмисот сабель при шести пушках. После эффектного применения артиллерии под Калугой я без нее никуда. Плюс около полусотни вяземских боярских детей и их боевых холопов во главе с Казариным и неведомо как затесавшийся к ним Миша Романов со своей челядью.

Последнее я заметил лишь на другой день, и отправлять непутевого рынду домой было поздно. Вообще, этот поход неплохо повлиял на несостоявшегося царя. Лицо порозовело, руки-ноги окрепли; по крайней мере, теперь была надежда, что мой рында не уронит на меня серебряный топорик во время встречи послов. Двинулись в путь мы одвуконь – с заводной (запасной) лошадью у каждого, взяв с собой минимум припасов, и через три дня оказались в двадцати верстах от Ржева, там, где Вазуза впадала в Волгу и где, по расчетам Казарина, должны были переправляться поляки. Природная сметка и знание родных мест не подвели бывшего сотника, и на следующий день на противном берегу гарцевали всадники хорунжего Мотылевского.

Получив команду, пушкари открыли рты, чтобы не оглохнуть, и вжали фитили в затравки. Пушечный залп прогремел как гром среди ясного неба, и каменные ядра ударили в толпящихся на берегу врагов.

Жалобно закричали раненые и покалеченные, испуганные лошади взвивались на дыбы, сбрасывая своих седоков, а по удержавшимся в седле открыли огонь драгуны. И в довершение разгрома на мечущихся в панике жолнежей с ревом налетела кованая рать. Бой мгновенно превратился в резню, и лишь небольшая часть поляков попыталась вырваться из западни, снова налетев на залп картечью в упор.