Конец Смуты

– Будь я проклята, но это же красавчик Ганс! – вдруг воскликнула одна из женщин, старавшаяся до сих пор держаться за спинами своих товарок.

Я с недоумением посмотрел на довольно статную маркитантку с неожиданно приятным лицом, и в моей памяти мелькнули, как зарница, воспоминания о славном городе Познани, где я видел это лицо в последний раз.

– А я думала, Ганс, что ты стал таким важным господином, что не помнишь теперь старых друзей.

– Ну что ты, милая, не было ни единого дня и уж тем более ночи, чтобы я не вспоминал тебя.

Но что ты тут делаешь?

– Ты не забыл, Ганс? Я ведь маркитантка. Где наш эскадрон, там и я.

– Наш эскадрон стоит в Белой? Как это возможно?

– Ну, эскадрон-то теперь не твой, ты ведь сбежал из него, забыл? А мы здесь, потому что пан Остророг передал его своему новому зятю, а того назначили комендантом этой крепости.

– Ну да, мужу пани Марыси, ты должен ее помнить.

– Так комендантом этой крепости стал мой старый добрый знакомый пан Одзиевский?

– Нет, пан Мариан помер еще прошлым летом в Смоленске.

Я уж не знаю почему, но говорят, его старое сердце не выдержало преследовавших его неприятностей, и он скончался от удара. И пани Марыся, не будь дурой, тут же выскочила за молодого и красивого пана Храповицкого. А вот его и назначили здешним комендантом.

– Чудны дела твои, Господи! Он здесь с женой?

– Нет, пани Марыся сейчас в Смоленске.

– Послушай, Анхен, но если наш эскадрон здесь, то нет ли с вами…

– Боже правый, он с вами?

– Ну а где же ему быть.

Когда вы с Мартином пропали, его нашли чуть живого в одной деревне. Командир приказал позаботиться о нем, и мы его выходили.

– Ну да, мы, маркитантки. Разве ты забыл, кто вас лечит, если случится такая беда?

– Анна, если то, что ты говоришь, правда, то я твой должник навеки. Чего ты хочешь за добрую весть?

– Ганс, я не знаю, кто ты теперь, но раз уж ты так говоришь, то у меня есть просьба. Мы женщины бывалые и знаем, что происходит, когда случаются такие дела, но у меня есть воспитанница.

Ей всего четырнадцать лет и, если сможешь, спаси ее от своих солдат.

Сказав это, Анна вытолкнула из-за спины худенькую девочку в уродливом чепце, испуганно смотрящую на меня. В тонких руках она судорожно сжимала большую корзину с только что постиранным бельем, как будто от того, удержит ли она плетенку, зависела ее жизнь.

– Анна, даю тебе слово, что ни с тобой, ни с твоей воспитанницей, ни с прочими маркитантками ничего не случится.