Конец Смуты

– Молчите? Так я вам скажу: в прошлый раз вы были уверены в своей неуязвимости и преисполнились гордыни. Теперь же, когда мои пушки со всей ясностью показали вам хрупкость вашего бытия, вы вспомнили о человеколюбии и милосердии. Позвольте вас спросить, падре, а сами вы часто проявляли эти качества?

– Кто вы такой, чтобы судить меня?

– Можете считать, что я меч в руках Господа!

Услышав мои слова, Калиновский вскинул голову и хотел что-то сказать, но сдержался и, помолчав еще некоторое время, буквально по слогам выдавил из себя:

– Вы выпустите женщин и детей?

– Их много? – немного смягчился я, глядя на его смирение.

– О, всего несколько пани с детьми и прислугой, – оживился ксендз, – право, победа над беззащитными женщинами не добавит славы вашим знаменам.

До сих пор, разговаривая с бенедиктинцем, я не подозревал, что священник печется лишь о сохранности жизней католиков. Тем горше было мое разочарование.

– Святой отец, общаясь с вами, я узнал о милосердии и всепрощении даже больше, чем из притчи о добром самаритянине.

Передайте Глебовичу, что я выпущу ваши семьи только вместе с гарнизоном. Я последний раз предлагаю сдать Смоленск и уйти с честью. Кстати, это единственный способ сохранить ваши семьи. Все пространство отсюда до Орши заполнено отрядами татар, рыскающих в поисках добычи. Идти без должной охраны – сущее самоубийство.

– Боюсь, на это Глебович с Мелешко не смогут пойти…

– Смоленский каштелян.

– Понятно. Все же сообщите Глебовичу и Мелешко о моем предложении.

Если же они не прислушаются к голосу разума – все, что я могу вам предложить, это собрать ваших подопечных во время штурма в соборе. В отличие от католиков мои солдаты иногда помнят о неприкосновенности церквей.

– Нисколько. К тому же я буду там и смогу вмешаться в случае необходимости.

Выслушав меня, Калиновский горестно покачал головой и собрался было уходить, однако в последний момент обернулся и, помявшись, выдавил из себя:

– Позволено ли мне будет задать вам еще один вопрос, ваше высочество?.

.

– Спрашивайте, падре.

– Мы не могли видеться раньше? Понимаете, у меня такое чувство, что мы прежде встречались, а я никак не могу вспомнить где.

– Может быть, в Риме?

– Вы бывали в городе святого Петра?

– Нет, но, если святая католическая церковь не перестанет лезть в мои дела, – обязательно побываю! Ступайте, святой отец, у вас час. Если к пану воеводе не вернется разум, мои пушки продолжат свое дело.