Конец Смуты

Однако Михальский, как ни крути, государев телохранитель и участник узкого круга друзей русского царя, от коих у него никаких тайн не было. Так что парень, когда его снова отправили под начало сотника, и не подумал ничего спрашивать, а лишь вскочил в седло, приготовившись следовать за своим бывшим и нынешним командиром.

– Меня вчера не было, – продолжал Корнилий, немного подвинувшись к Федору в опасении от лишних ушей, – все ли ладно сделал?

– Угу, – односложно отвечал парень.

– Мне Эйжбета не говорила.

– А мне все равно, каково ей пришлось, я тебя за Романова спрашиваю!

– Да ладно все получилось, Корнилий! У него теперь только и разговоров, что о ней.

Какое-то время они продолжали ехать молча, но Федька долго не выдержал и спросил:

– Ох, Федя, что у тебя за манера – сам ведь все знаешь, а все одно спрашиваешь! Да, из-за нее, а то вьется твой Мишка вокруг рейтарского обоза, того и гляди, беда будет. А так и волки целы, и овцы сыты.

– Волки сыты, а овцы целы.

Михальский какое-то время непонимающе смотрел на Панина, а потом раскатисто рассмеялся:

– Эх вы, волки, как вас самих эта овечка не съела!

Федька немного обиделся на слова Корнилия, а потом припомнил лукавую и немного насмешливую улыбку девушки, ее выбивающиеся из-под чепца кудряшки, ярко-красные губы, казалось так и просящие поцелуя… и встряхнул головой, как от наваждения.

– Что, хороша девка? – спросил с грустной улыбкой правильно все понявший литвин.

– Хороша Маша, да не наша, – беспечно тряхнул головой парень в ответ.

Какое-то время они ехали молча, но Федька не смог долго молчать и снова спросил:

– А как ты догадался, что у Веселухи охрана столь мала будет?

– Да откуда бы ей большой там взяться? – вопросом на вопрос ответил Корнилий и, видя, что Панин не понимает, продолжил: – Ну вот сколько в Смоленске польского гарнизона было?

– Перебежчики сказывали, тысяча двести душ, – отвечал Федор.

– Ну так вот: стена длиной в шесть верст, а в ней три пролома длиною все три, положим, в версту. В каждом проломе сколько, по-твоему, жолнежей билось?

– Не знаю, – пожал плечами парень, – у Шейнова вала самое малое две сотни ратных было, а в других местах и того более.

– Возьмем на круг, что везде по двести. Стало быть, половина гарнизона – в проломах.