Конец Смуты

Еще две сотни – гусары в резерве; и что у нас остается?

Федька усиленно пытался сосчитать, но дело шло худо, а его наставник продолжал:

– Едва четыре сотни на пять верст стены, а там ведь еще девять воротных башен и тринадцать глухих. Если у каждых ворот хотя бы по десятку – считай, сотни нет. В прочих башнях еще полсотни. Стало быть, на одного караульного – более десяти саженей стены оборонять; и где тут управиться?

– Эко ты ловко посчитал, – подивился Федор, – ровно купец на торгу.

– Да где там, – усмехнулся Корнилий, – это государь посчитал, да мне, так как я тебе сейчас, разложил.

– А если бы с других мест ратники прибежали?

– Да они так и сделали, только наша хоругвь не одна была. В других местах тоже к стенам с лестницами лезли да с луков и мушкетов стреляли, вот ляхи туда и побежали. А я по прежним временам запомнил, что тут на стене ход обвалился и его толком никто не починял. Так что подмоге сюда, в случае чего, дольше всего бежать. Вот так-то.

Какое-то время ехали молча, думая каждый о своем.

Федька дивился тому, как ловко можно сосчитать вражеские силы и определить место для смертельного удара, а бывший лисовчик думал, что помимо грамоты Панина следовало обучить еще и арифметике.

– А сейчас куда идем? – снова встрепенулся Федор.

– Да так, – неопределенно пожал плечами Корнилий, – на разведку, да и вообще, дела у меня тут.

Через неделю, хоронясь от своих и чужих, отряд Михальского был уже в самом сердце Литвы. Корнилий вел хоругвь одному ему ведомыми тропами, где, иногда казалось, и человечья нога доселе не ступала.

Наконец они оказались подле небольшого городка или, как их называют ляхи – местечка. Оставив большую часть своих людей хорониться в лесу, Корнилий и несколько верных ему людей переоделись в польские кунтуши и собрались, как видно, нанести визит в город. Федька, естественно, увязался за ним, хотя бывший лисовчик и заявил ему сразу, что, даже если Панина вырядить как радного пана, в нем все одно за версту москаля видно.

В местечко они въехали ближе к ночи и, как подобает знатным путешественникам, прямиком направились в корчму.

Немногочисленные прохожие, встреченные ими по пути, безмолвно убирались с дороги и снимали шапки. В корчме их тоже встретили как дорогих гостей, низко кланяясь и льстиво улыбаясь.

– Может, панове желают отдельную комнату? – вкрадчиво спросил корчмарь, согнувшись в три погибели.

– Нет, мы спешим, – отвечал ему Корнилий, – перекусим только да дальше поедем.