Конец Смуты
0 прочтений
- Автор: Иван Валерьевич Оченков
- Жанр: Легкое чтение, Фантастика, Попаданцы
Как придет, сразу отправимся в Новгород, а пока слушайте сюда…
– В царствование божией милостию великого государя, царя и великого князя Ивана Федоровича, некие злонамеренные люди, забыв честь, совесть и христианские добродетели, возводили хулу на своего государя, обвиняя его в том, что он веру православную отринул и хочет Русь в латинство ввести!
Услышав обвинения, собравшиеся ахнули и подвинулись ближе.
– Боярский сын Ивашка Строгов! – начал выкрикивать дьяк обвиняемых, – признаешь ли ты, собачий сын, что на государя хулу возводил?
– Да, – низко склонил окровавленную голову вызванный.
– Стрелец Истомка Рыжов, винишься ли ты в том, что вел воровские речи?
– Помилуй, государь, – забился тот в руках стражей, – бес попутал, помилуй!
– Казак Фадюшка Непивайло…
– Поклеп! – заорал тот благим матом, – не говорил я ничего!
Так постепенно дьяк огласил вины всех задержанных. Большинство в своих деяниях раскаялось и созналось, но трое продолжали упорствовать, а дьяк закончил чтение:
– Поелику сии воры в своих злодеяниях изобличены, то за вины следует их примерно покарать.
Собравшиеся снова ахнули и продолжили жадно слушать, а дьяк, закончив чтение, свернул грамоту, поцеловал печать и поклонился в сторону трона. Дождавшись кивка государя, он выпрямился и достал вторую грамоту:
– Божией милостию великий государь, царь и великий князь Иван Федорович, в неизреченной своей доброте и ради христианского милосердия, прощает виновным в злоумышлении на него и не велит подвергать их смертной казни! Однако видеть их на своей службе не желает и велит виновных побить кнутом, заковать в железа и сослать в сибирские городки на вечное поселение!
Приговоренные, мысленно уже попрощавшиеся с жизнью, задышали свободнее.
– Государев стольник князь Василий Лыков! – выкрикнул он в притихшую толпу.
Стоявший до сих пор с постным выражением на лице рында недоуменно встрепенулся.
– За верную службу государь жалует тебя шубой со своего плеча, золотой чашей и тридцатью рублями денег сверх жалованья!
Над сгрудившимися вокруг ратниками повисла тяжелая тишина. Продолжавший стоять столбом рында, выпучив глаза, уставился на стоящих вокруг него людей.
