– Уже хорошо, а написано что?
Дьяк вздохнул, набрав побольше воздуха, затем резким движением сломал печать и, развернув свиток, начал нараспев читать:
С трудом продираясь сквозь монотонный голос дьяка, привычно выговаривавшего присущие этому веку канцеляризмы, я пытался вникнуть в содержание документа. Судя по всему, послан он был еще до получения известий об удачном штурме Смоленска, а потому писавшие осторожно интересовались, как идут дела. Жаловались также на скудость, как людьми, так и денежную. Подати не поступали, торговля никак не набирала довоенные обороты… короче, хоть ложись и помирай!
– А пуще того, великий государь, прознав про твое отсутствие, вор казак по прозванию Баловень вздумал подойти к Москве и грозить разорением, требуя кормов богатых за службу ратную.
А мы, твои верные холопы, никакой службы от сих разбойников николи не видели и никаких кормов оным ворам давать не захотели. А сей разбойник и душегуб Баловень за то всяко лаял и бесчестил твое царское величество. Тогда князь Дмитрий Пожарский со товарищи и прочими московскими чинами на сего Баловня крепко ударил и самого его и многих людей его побил! А было сие в двадцатый день месяца мая.
И сидит теперь сей вор в заточении, ожидаючи твоего суда милостивого и строгого, а ты нам, государь, отпиши, держать ли его дальше в темнице, тебя дожидаясь, или казнить сразу!
Теперь понятно: подошли разбойники и поставили на счетчик мою разлюбезную думу. После чего лучшие люди присели от страха на пятую точку и стали ожидать развития событий.
Но тут, на счастье, сильно болевшему в последнее время Пожарскому стало лучше, и он пресек беспредел. После чего лучшие люди встрепенулись и доложили, что все разрулили. Красота! А ведь теперь их еще и наградить придется за верную службу. Их, а не Пожарского! Хотя Пожарского тоже, но сперва их. Формально управлять Москвой остались собор и боярская дума, но реальная власть была сосредоточена в руках именно этого триумвирата. Почему их троих? Ну, Дмитрий Михайлович был, во-первых, сильно болен, а во-вторых, ниже всех отечеством.
Таким образом, чтобы поставить его во главе, надо было включить и всех, кто выше его происхождением, а их, паразитов, и так слишком много на моей шее. Вот и пришлось ограничиться этими тремя наиболее авторитетными боярами. Ну, в принципе, ругаться сильно нечего: как бы то ни было, а с ситуацией справились. Теперь – что делать дальше? Судьба Баловня меня интересует в самую последнюю очередь. Пусть хоть с солью его съедят.
