Конец Смуты

Во время торжественного обеда Фридрих попытался осторожно выяснить истинную цель моего визита, но я лишь нахваливал искусство его поваров, не слишком, впрочем, заслуженно.

– Какая чудесная перепелка, – проговорил я, вгрызаясь в костлявую птицу, не иначе как умершую своей смертью, – право, если бы я знал, что у вас так чудно готовят, непременно заглянул бы к вам раньше.

– Вот как? – В глазах Елизаветы Магдалены снова появляется огонек. – А кстати, в прошлом году вы были так же недалеко от нас, но не удостоили своим посещением.

– Не говорите так громко, а то ваши бароны попадают в обморок, – расплылся я в улыбке, – их эстляндским соседям мой визит не слишком понравился.

– Говорят, ваши солдаты проявили большую жестокость.

– Ну, во-первых, не столько мои, сколько шведские. Ведь я тогда был всего лишь шведским генералом. К тому же их жестокость сильно преувеличена: к тем, кто не оказывал нам сопротивления, мы были вполне лояльны.

– А теперь вы соблаговолили-таки нас навестить, но при этом решили не разорять подчистую.

– Дорогая тетушка, вы несправедливы ко мне. Я не испытываю вражды ни к вам, ни к кому бы то ни было в Речи Посполитой. У меня частное дело к королю Сигизмунду и королевичу Владиславу.

– Вот как и какого же рода это дело?

– Самого заурядного. Вы, очевидно, знаете, что в семействе Ваза идет спор о том, кто более законный шведский король. Ну а поскольку я этой семье – как вы, вероятно, знаете – не чужой, то меня это тоже касается.

– А с Владиславом вы, вероятно, спорите, кто более законный царь в Москве?

– Совершенно верно, дорогая тетушка, преклоняюсь перед вашей проницательностью!

– Но с какой целью вы прибыли к нам? – не выдержал Фридрих.

– О, цель одна: помочь моим дорогим родственникам! Да-да, я не шучу. Король Сигизмунд своим упрямством несомненно навлечет на себя и свое государство беду. Шведы не хотят видеть его своим королем и готовы сражаться сколько потребуется. Ваш батюшка покрыл себя славой, сражаясь при Киргхольме, но те времена уже прошли.

– Не думаете же вы, что мы перейдем на сторону шведского короля? – взволнованно спросил герцог Вильгельм Курляндский.

– Ну зачем такие крайности? Для начала просто не будьте в первых рядах. В конце концов, вы ведь в Речи Посполитой, где каждый пан может плевать на мнение своего короля.