Конец Смуты

Я еще немного постоял, не зная, что ей сказать, пока она сама не подала голос:

– Вы что-то хотели спросить?

– Пожалуй, да. Скажи мне, ты говоришь хоть немного по-шведски?

– Отлично, а что вообще умеешь?

– Все, что необходимо хорошей жене. Готовить, шить, стирать.

– Немного. Обычно женщин у нас не учат грамоте.

– Да, ваше величество, а зачем вы спрашиваете?

– Пытаюсь решить, что с тобой делать.

– Понятно… еще я разбираюсь в травах и действительно немного могу лечить.

– У кого ты научилась?

– У матери. Читать и писать – тоже.

– Не слишком распространенное умение для жены рыбака, не так ли?

– Она не всегда была женой рыбака.

– Вот как… кстати, а где она?

– Она умерла два года назад.

– А отец умер, когда меня обвинили в колдовстве. Меня даже не отпустили на его похороны.

– Ты так спокойно об этом говоришь…

– Я уже выплакала все слезы, ваше величество.

– Да уж, досталось тебе…

– Видно, судьба такая… а что вы сделали с вдовой Краузе?

– С Ирмой-то? Замуж выдал.

– О… не завидуй, – засмеялся я, – вдова еще не раз пожалеет, что не утонула тогда.

– Я не завидую, я ненавижу ее!

– Пожалуй, у тебя есть на это причины, но не думай о ней. Вряд ли вы когда-нибудь еще увидитесь.

– А что вы собираетесь делать со мной?

– Еще не знаю, но если ты и впрямь умеешь лечить, то, вне всякого сомнения, пригодишься мне на службе.

– Вы предлагаете мне службу?

– Но я же… вы разве не боитесь ведьм?

– Что за вздор! И вот что: прекращай все эти разговоры про ведьм, и Каупушу с семейством скажи, чтобы помалкивали.

Чем меньше людей будет знать о твоей судьбе, тем лучше будет для тебя самой. В Швеции могут отправить на костер ничуть не хуже, чем в Риге, а в Москве народ и вовсе простой: заострят колышек – и поминай как звали.

– На что? Ах вот ты про что… да, я не боюсь ведьм, более того, я не верю во всю эту чушь со службой дьяволу, вальпургиевыми ночами и черными мессами. Рогатый достаточно силен, чтобы обходиться без помощи сумасшедших старух, верящих в то, что могут обращаться в черных кошек.

Так что иди в кубрик к Каупушам и выбрось эту ерунду из головы.

Сказав это, я развернулся и отправился к себе, но переступая через комингс, повинуясь внезапному чувству, повернул голову и едва не вздрогнул. Эльза стояла на прежнем месте, смотря мне вслед. Вышедшая в этот момент из облаков луна на мгновение осветила ее лицо, показавшееся мне таким зловещим, что впору было пожалеть о ее спасении. Особенно выделялись на нем ставшие просто черными глаза.