Конец Смуты

Проверка, впрочем, лишь подтвердила, что поединок был честным. Как ни всматривались шведы сквозь повязку – рассмотреть что-либо было решительно невозможно.

– Это Божий суд, Густав… – сказал я, вздохнув. – Нам с тобой тут нечего делать.

– Тем более надо запретить такие поединки, – отозвался он.

– Это точно; слава богу, у нас они редкость.

– По твоему человеку этого не скажешь.

– Я и сам не ожидал такое увидеть, до сих пор мурашки по коже. Кстати, а кто этот молодой человек, что служил переводчиком секундантам? Я раньше его не видел.

– Не знаю, но, если хочешь, сейчас выясним.

Король отдал распоряжение, и вскоре к нам с поклоном подошел переводчик. Внимательно осмотрев его, я отметил, что одежда его хотя и не роскошна, но добротна и подобрана со вкусом. Смотрит спокойно и почтительно, но без подобострастия.

– Савва Калитин, к услугам ваших величеств, – еще раз кланяется он.

– Вы русский? – удивленно спрашивает Густав Адольф.

– Я подданный вашего королевского величества, – с достоинством отвечает тот.

– Мы довольны вашей службой, – милостиво кивает в ответ король и поворачивается ко мне, дескать, спрашивай, чего хотел.

– В Швеции как оказался?

– При государе Борисе Федоровиче послан в свейский град Упсалу, с тем дабы наукам обучаться, – бойко отвечает он по-русски.

– Ну и как, обучился?

– Обучился, – выдерживает он мой взгляд, – степень бакалавра имею.

Мне все становится понятно, действительно, царь Борис посылал в разные страны учиться сыновей русских дворян, рассчитывая получить образованные кадры для своей администрации.

Увы, начавшаяся Смута не дала осуществиться планам. Денег русским студентам, понятное дело, никто не посылал, и большинство из них просто сгинуло за границей. Во всяком случае, до сих пор известий о них у меня не было. Так что Савва тут первый; впрочем, он, кажется, смог прижиться на чужбине.

– Сам-то из каких будешь, – спрашиваю нейтральным голосом, – родня осталась где?

– Не ведаю, государь, – качает тот головой, – может, и жив еще кто.

А сами мы из Новгородской пятины.

– Отрезанный я ломоть, государь, – твердо отвечает тот, очевидно поняв, куда я клоню.

– Четверых нас сюда послали, чтобы, значит, науки превосходить. Учились прилежно, старательно. По гулящим девкам и кабакам не шлялись, думали – вернемся, службу царству своему сослужим…

– Отрадно слышать, хотя насчет девок – это вы зря… ну ты продолжай-продолжай.

– А когда Смута началась, все прахом пошло.