Конец Смуты

Один из них – в железных латах с большим двуручным мечом. Второй – с саблей, а третий – со стрелецким бердышом. Вокруг толпились враги, но видно было, что три витязя их одолевают. Надпись в углу картинки гласила: «Государь Иоанн Федорович бьется с Ходкевичем».

Пока Федька глазел на диковинную картинку, дверь отворилась и к нему вышли хозяин, сотник и царский кравчий.

– Что, сосед, и ты на сей лубок не налюбуешься? – усмехнулся Вельяминов. – Смотри-смотри, может, и признаешь кого.

Спохватившийся Федька почтительно поклонился вошедшим, а тот продолжал:

– Эх, Анисим, Анисим! Вот проведает государь, что за картинки ты велишь делать, – ужо будет тебе.

Хозяин дома, хитро улыбаясь словам гостя, кликнул жену, и та вместе со служанками стала накрывать на стол.

– Садись с нами, Федор Семенович, – обратился к боярскому сыну Пушкарев, – гость в дом – радость в дом!

– Да я… – начал было Панин, но Вельяминов перебил его:

– Садись-садись, успеешь еще с сотником своим потолковать. Проголодался, поди, на службе, так угостись, пока угощают.

Тут двери отворились, и в горницу почти вбежали дочки стрелецкого полуголовы в сопровождении какой-то девушки.

– А я тебя знаю, – бесцеремонно заявила младшая, – ты нам снежную бабу лепил!

Федька хотел было ответить, что тоже ее знает, но застыл как громом пораженный. Потому что вместе с девочками в горницу вошла… Алена Вельяминова.

– Прости, братец, и ты, Анисим Михайлович, – смущенно проговорила она, – никакого сладу с этими разбойницами, особенно с Машей.

– Это ты прости меня, боярышня, – кинулась к ним Авдотья, – не обижайся, что оставила тебя одну с этими негодницами!

– И вовсе мы не негодницы! – важно заявила в ответ Маша. – Мы шли читать учиться на картинках, а они только в этой горнице висят. Государь велел мне, чтобы я училась, сказал – проверит!

Впрочем, жена Анисима со служанками тут же увели девочек, а Вельяминов, улыбнувшись на весь этот переполох, спросил:

– Что же ты, Аленушка, с соседом не поздороваешься?

– Федя?.. – удивилась девушка.

– Здравствуй, Алена Ивановна, – степенно поклонился справившийся с волнением Федор. – Давно ли прибыли, поздорову ли тетушка?

– Здравствуй, Федор Семенович, – так же степенно отвечала она, – померла тетушка, вскоре как государь уехал. Братец и забрал меня, чтобы одна не оставалась, уже третий день как в Москве. Родные ваши велели кланяться.

– Царство небесное… благодарствую… – невпопад забормотал снова смутившийся парень вслед вышедшей девушке.