Конец Смуты

Никто, впрочем, не обратил на его смущение особого внимания, потому что собравшиеся продолжили свой разговор.

– Сказывал я тебе, Никита, – говорил Пушкарев, разливая по стопам из глиняной сулеи вино, – поставь себе терем, дело невеликое, а пригодится. Мне-то что, только честь таковых гостей принимать. Но ты у нас в бояре метишь, прилично ли тебе с сестрой у меня жить?

– Ничто, – буркнул в ответ царский кравчий, – когда ляхов только выгнали, бывало, бояре и дворяне, на собор приехавшие, у посадских гостили.

Вот приедет Катарина Карловна, и определим Алену на службу. В эти… как их… камер-фрау, вот.

– В камер-фрау замужние женки служат, – поправил его Корнилий, – а твоей сестре по чину во фрейлины, те девицы.

– Хрен редьки не слаще! – отвечал ему кравчий, поднимая стопку. – Давайте выпьем, да мне в кремль пора.

Собравшиеся дружно выпили и, немного закусив, стали расходиться.

– Федя, а ты чего меня искал? – спросил сотник Панина, когда они вышли.

– Да я это… – забормотал парень, начисто забывший, по какой надобности ему был нужен Михальский.

– Феденька… – протянул участливо Корнилий, – я тебя как брата люблю, а потому добром прошу: не смотри так на боярышню Вельяминову. Не будет с того добра!

– Да я понимаю, что ей не ровня… – вздохнул парень.

– Нет, братец, ни черта ты не понимаешь! Ты даже себе представить не можешь, насколько не ровня. И поверь мне, нет никакой разницы, приедет Катарина Карловна или нет, – продолжал немного захмелевший сотник.

– Это почему? – удивился ничего не понявший из этих слов Федор.

– А потому! – спохватился, что сболтнул лишнего, Корнилий. – Просто судьба такая.

Федька понял, что ничего больше не добьется, и какое-то время молчал. Потом, набравшись духу, спросил:

– Корнилий, а кто там на картинке, с государем?

– Какой картинке? Ах, на том лубке… а ты присмотрись внимательнее. Может, и признаешь.

На другой день Федька вместе с прочими ратниками надзирал за порядком на кулачных боях, проходивших на льду Москвы-реки.

Дома боярскому сыну приходилось участвовать в таких забавах, но, оказавшись в столице, он был поражен их размахом. Казалось, на игрища пришел народ со всего города. Одни – показать удаль молодецкую, другие – посмотреть на них. Отдельно на берегу встали возки государя и больших бояр, приехавших потешиться забавой. Панин видел, что государю вынесли большое кресло и застелили его богатой шубой.