Квартира…
— Здесь нет такой улицы, — психую, с трудом объехав очередную яму на дороге. Закатываю глаза, когда вижу вторую яму, а рядом с ней…
Ляяяя, коровьи… эээ… удобрения⁈ И… как? Выбираю меньшее из зол и тут же направляю тачку в лужу, не подумав, что она может скрывать под собой. Везет, и мы не застреваем, вполне мирно выехав из грязной жижи.
— Сча. Написано, Ленина. Надо узнавать.
Мы колесим минут десять, пока не встречаем местного аборигена. Бодрый дедок катит перед собой странное приспособление, похожее на тележку, с бадьей.
Мне уже страшно подумать, что там может быть, но я все-таки торможу и прошу подсказать искомый адрес.
— Переименовали вашу улицу, парни. Плеханова** она теперь зовётся.
Он посмеивается, решив, что это забавно — поменять большевиков на меньшевиков. Нам шутка не заходит, и мы прощаемся, забивая новый адрес.
Ура! Десять минут ухабистой дороги, и мы оказываемся в центре. Он очень отличается от того места, где мы были. Ровненький асфальт, куча клумб, цветы в которых, правда, заметно увяли.
Яркие рекламные баннеры и привычные вывески магазинов на первых этажах многоэтажек. Высоток нет, но четырех- и пятиэтажные дома настроены довольно густо.
Заезжаем во двор и входим в подъезд. Чисто! Это радует, конечно, но цель нашего визита другая. Сверившись с адресом, Витёк нажимает звонок.
За дверью раздается стандарное дребезжание, и ничего не происходит. Жмёт ещё раз.
— Может, ушли?
— Может, — жмёт плечами.
— А если бабка не здесь жила?
— Хрен знает. Возможно. Давай соседей спросим? В таких домах явно всё про всех знают.
Наверное. Я своих, например, в глаза не видел и понятия не имею, кто живёт рядом на лестничной площадке. Но брат прав, в небольших городах люди более приветливые. Мне так кажется.
Нам везет, когда дверь напротив распахивается и на пороге возникает добродушная бабулька в тёмном платке. Строго сканирует нас с ног до головы и голосом следователя спрашивает о цели визита. Я клянусь, она так и сказала:
— Судари, назовите цель визита?
Я первым прихожу в себя и озвучиваю вопрос.
Обрисовываю в двух словах, что мы вместе учимся и хотели бы поддержать попавших в беду девчонок. Не знаю, что впечатляет из моих куцых объяснений, но бабуля проникается и любезно подсказывает, куда нам ехать.
Ещё и суёт, скрывшись в недрах квартиры ненадолго, пакет с пирогами.
— Офигеть, — синхронно выдыхаем. Растираю лицо, потому как меня начинает вырубать, и в который раз вношу точку в приложении.
Кладбище видно издалека.
