Тянется к Еве, собираясь взять её за руку, но та быстро мотает головой и показывает свои испачканные ладошки. – Ты что, готовила? Сама?
Доченька шаркает ножкой и смущённо кивает.
– Что же ты делала?
– Пемени.
– Тысячу лет их не ел. Мне нравится ваше новоселье.
– Но-но-но! – останавливаю их двоих, размахивая указательным пальцем. – Кто же пельмени на новоселье на стол ставит? Это заготовки на завтра! Ужин у нас будет другой!
Я ж не такая плохая хозяйка.
Подумаешь, забыла гостей позвать… Ну, ничего. Потом отметим.
Сегодня мой мозг в кашу превратился из-за внезапного переезда. Столько дел с утра. По-хорошему, нужно искупаться, лечь спать. А завтра с новыми силами встать на работу. А после – продолжить разбирать вещи.
– Случайно не тот, который сейчас пахнет гарью? – раздаётся тихонько рядом с ухом. И от этих слов я должна бежать без оглядки на кухню, но замираю как вкопанная, пытаясь понять, где сейчас стоит Динар Тагирович. Сбоку, наклонив голову и обжигая дыханием чувствительную мочку уха.
Дёргаю носом.
Не чувствую горелого, но всё равно срываюсь с места и лечу на кухню. Заглядываю в духовку. И чуть не бью себя по лбу. Я же её выключила! И ничем не пахнет! Повелась на дешёвый приём!
Резко встаю, оборачиваюсь, врезаясь испепеляющим взглядом в уже зашедшего на кухню Юсупова.
– Шутите вы всё же плохо, – укоризненно произношу. А он как ни в чем не бывало, подходит к стулу, упирается в его спинку ладонями и пожимает плечами.
– Не отрицаю.
Паршивец. Вот он кто. Я уж думала, ужин спалила, а он…
Ой.
А что это у него на лбу?
– Замрите, – быстро прошу и подаюсь вперёд, чуть привставая на носочки и смахивая какую-то чёрную штуку с его волос. Она падает на щёку, а я прохожусь и там, не сразу понимая, что оставляю следы от муки.
– Ой, – тут же одёргиваю руку и прислоняю её к губам.
– Что? – хмурится босс. – Что-то есть?
Сдерживаю смешок. Поднимаю обе ладони в воздух, обхватываю его лицо, пачкая щёки и тёмную густую бороду. Кручу его голову, будто рассматривая. И под конец с улыбкой до ушей извещаю:
– Ничего нет!
Убираю ладони от испачканного лица.
"
"– Присаживайтесь, я пока приберу здесь и на стол накрою.
Не успеваю вернуться к делам, как ловлю взгляд дочери. Ева смотрит на босса с изумлением, а затем шлёпает себя по щекам, оставляя на них такие же белые пятна, как и у Юсупова. Громко смеётся, убирает мешающие пряди за ушки, измазавшись ещё сильнее.
– Ты когда успела хвостик растрепать? – спрашиваю с умилением. А ей всё равно.
