И под громкий радостный вскрик: «Ма-ма!» – обнимает дочь, падая рядом, на кожаный красный диван.
– Как я рада, что ты в порядке, – дрожащим голосом еле-еле выдавливает из себя.
Нет. Только не это.
По щекам шатенки текут тонкие ручейки. Она поджимает искусанные красноватые губы и крепче стискивает малышку, из-за чего та невесело произносит:
– Сино.
Милана с трудом отлипает от неё и не может сдержать слёзы, которые постоянно смахивает ладонями с лица.
– Прости-прости, – улыбается дочке.
У меня смешанные чувства.
Я зол, но в то же время сердце сжимается в маленькую горошину, нанося неприятную боль.
Не представляю, что чувствует мать, когда ей говорят, что ребёнок пропал.
Думаю об этом – и тошно становится. И страшно. За ребёнка.
Так и хочется накричать на неё. За её безалаберность. И устроить допрос: как так вышло?
Но она же не виновата. Если я всё правильно понял…
Ева говорила, что была с папой. Это первое.
А второе… Я заметил, что, когда они вместе, наряжаются в одинаковые цвета.
Гармонично так, красиво. Маме не плевать, как одета её дочь, она не покупает вещи по принципу «лишь бы было». Подходит к этому ответственно, хотя я уверен, крохе всё равно. Да и сегодня она не так опрятна, как всегда.
Что уж говорить… На ней, кажется, осеннее платье."
"Отец – вот кто виновник всего этого безобразия.
Взгляд невольно скользит на ладонь Миланы. На безымянном пальце правой руки ничего нет. Не носит кольцо? Официально не в браке?
– Огромное вам спасибо! – слышу громкую и искреннюю благодарность.
Поднимаю взгляд на виноватое лицо воспитательницы. Устремляю в голубые, блестящие от слёз глаза.
Не знаю почему, но я залипаю. Жутко красивые, яркие. Будто смотришь в небо, без единого облачка. Или в чистейшее море. В котором бушует всё то же самое, что я вижу в этих радужках. Самый настоящий вихрь из эмоций. От гнева до безысходности. От неприязни до благодарности.
– Если бы не вы, не знаю, что случилось бы, – мямлит и снова кривит губы от переполнивших её чувств.
Вот-вот заплачет. И вроде мне нравится, как это выглядит, но с другой стороны… Грудную клетку сдавливает.
Женские слёзы обычно не вызывают у меня жалости или каких-либо эмоций.
Но эти – заставляют… почувствовать что-то необычное. Новое. И объяснить я это не могу.
Обновление от 04.04
– Завязывай, – грубо осекаю её. – Слезы лить.
Милана растерянно смотрит в мою сторону, шмыгает носом и, обхватив дочку руками, прижимает её к себе.
