Конфидент для призрака

Могла бы тебе и подойти, да вот не знаю, справишься ли…"

"Дима замер, боясь спугнуть внезапную удачу: если Фомич заговорил с ним об этом, значит, вполне допускает возможность его, Диминого, карьерного роста. И вопрос, скорее всего, только в цене, но он готов практически на всё.

– У меня один из замов переходит в Москву, в аппарат мэра, и кресло освобождается…

Пользуясь тем, что на него никто не смотрит, так как Юлия изучала что-то в телефоне, а сам Фомич любовался открывавшимся из окна видом, Завьялов аж зажмурился от озвученных перспектив.

– Что от меня требуется, Егор Андреевич?

– Мне нравится твоё отношение к делу, – одобрительно отозвался Фомин, – никаких ахов, охов и никому не нужных сантиментов: чистый прагматизм. Тут, видишь ли, такое дело… я бы сказал, пустячное, но оно слегка беспокоит Юлию, а значит, и меня.

– Я могу чем-то помочь? – Дима всем своим видом выражал готовность поспособствовать решению этой самой «пустячной» проблемы, о действительной сложности которой можно было только догадываться. Понятно, что сейчас его проверяют на пригодность для работы в команде уже совсем иного уровня, и нужно сделать всё возможное и даже невозможное для того, чтобы с заданием справиться. Заместитель Фомина — это больше, чем то, на что он смел надеяться, гораздо больше!

– У моего близкого друга возникли определённые проблемы, – наконец-то вступила в разговор Юля, – и он хочет исчезнуть, начать новую жизнь в какой-нибудь прекрасной азиатской стране.

– Понимаю, но я же не киллер, – нервно улыбнулся Дима, растерянно пожав плечами, – чем же я могу быть полезен?

– Нужно просто найти человека, которого примут за него, – Юля хлопнула длинными ресницами и мило улыбнулась, – того, кого никто не станет искать.

– А как же отпечатки пальцев, прочее всё? – Дима читал детективы и помнил, что опознать труп — дело не сложное. Особенно если этот труп числится в базах данных соответствующих органов, а Юлин приятель почти наверняка там есть.

– Иногда после пожара не остаётся почти ничего, – с намёком произнесла Юля, пристально глядя на Диму, – опознать практически невозможно.