Конго Реквием

Вот она и прояснила свое истинное положение: единственного человека, с которым Монтефиори обсуждал дела, как и сказала София. Журналистка, специализирующаяся на международных конфликтах, разбирающаяся в скрытых пружинах развивающихся рынков и хрупких мировых противовесах.

– Он упоминал о новых месторождениях в Северной Катанге? – снова заговорил Лоик, придя к выводу, что ей ведомы все секреты.

– Он был настроен скептически. Думал, что ваш отец принимает мечты за реальность.

– И все же он поддержал его план по их разработке.

– Из дружеских чувств.

София вмешалась, и голос выдавал ее нетерпение:

– Кено, с кем у папы была встреча во вторник?

– Я не знаю имен. Люди, связанные с Конго.

Бывшие супруги переглянулись: они больше ничего не понимали.

– Вы только что сказали, что он уже не интересовался колтаном… – заметил Лоик.

– Он начал новое дело. – Андреа вздохнула. – Куда более опасное. В этом вся ирония этой истории: он критиковал вашего отца, но выбрал еще более рискованный путь.

Лоик подался вперед:

– Касситерит? Золото? Алмазы?

Она медленно перевела на него свои серые зрачки – выкованные из того же металла, что и странные предметы, которые их окружали.

– Вы знаете Конго-Киншассу?

– Там есть бизнес куда более доходный.

Голова у него была пустой, как высосанное яйцо.

– Я правда не понимаю…

– В стране, где идет война, стоившая жизни пяти миллионам человек?

В свете налобной лампы Эрван разглядывал лицо Катрин Фонтана. На этом групповом портрете, датированном февралем 1971 года, маленькая брюнетка держалась рядом с доктором Фуамбой.

Единственная белая. Два месяца спустя она была убита. Эрван позаимствовал очки у пастора, плывшего на борту: перенаправив стекла, он сумел пользоваться ими как лупой. Он хотел разобрать, что скрывает это лицо. Проникнуть в чувства отца. Почему он ее лупил. Почему она была убита. Почему Морван никогда о ней не говорил.

Кошачье личико: миндалевидные глаза, маленький рот, густые, изящно изогнутые брови. Среди этих черных мужчин она казалась крошечной и тоненькой.

С ее короткими волосами она походила на подростка. Эрван был в курсе вкусов Старика: в женщинах он любил только девственность, невинность, юность. У Кати было все, чтобы его очаровать: прозрачная, трогательная, от нее исходил аромат эфемерности, не совместимый ни с какой мыслью о сексе или желании. К этому добавлялось еще и ощущение неуловимости, мимолетности, бегства. Мечта, которая едва-едва сохранялась в памяти.