Конго Реквием

– Не бойся, шеф, это наша страховка на всю поездку! – бросил он, запуская руку себе под майку.

Он извлек ключ на цепочке. Заговорщицким жестом, окинув предварительно взглядом все вокруг, открыл замки чемодана. Внутри лежали пачки долларов в пластиковых пакетах для заморозки. Сотенные новенькие купюры, в изобилии. Рядом с этим состоянием – «Иридиум» той же модели, что его собственный, вместе с батарейками и антенной.

– Сколько тут? – спросил оцепеневший Эрван.

– И что ты делаешь с такой суммой?

– Говори потише, шеф.

Эрван прикинул, до какой степени негр морочил ему все это время голову.

– Тем, которые вроде бы в Лонтано?

– Они там и есть, шеф.

– И это им предназначалось оружие?

– И они должны перейти реку?

– И ты с ними в контакте?

– Учитывая, что я им везу, лучше бы так.

– У тебя назначена встреча?

Сальво был прав: эти деньги служили страховкой, но они же могли обеспечить кучу проблем.

– И у тебя даже оружия нет?

– Это деньги Духа Мертвых.

Эрван поймал себя на том, что кивает: не ему пытаться плыть против течения.

– А что это за бабки?

– Тебе лучше не знать, босс.

– Или за касситерит. Или за золото. Тутси, под ними ж много рудников. Они поставляют в Лубум – я плачу.

А вот с возвращением будет сложнее.

Покой героям только снится. Рудники – это день и ночь.

Совы пахали вовсю. Молотки стучали, камень трескался, эхом отдаваясь вдоль штолен, ломая кости горе. И глаз не сомкнуть. Морван ловил себя на том, что сожалеет о своих самых жутких кошмарах.

Вместо снов он просто вспоминал, и это было хуже всего.

Клиника Стенли, март 1971 года.

– Доктор, эти мои галлюцинации… Я больше не могу…

– Мы же часто о них говорили. Я вам сказал, что…

Лежа на ковре, Грегуар с трудом сглотнул и пробормотал:

– Красивое, но… будто распадается. Черты правильные, но плоть пожелтелая и вся в язвах. От худобы проступили скулы и глазные впадины.

– Это все? Что-нибудь еще портит ее красоту?

Вопросы заставляли сосредоточиться на ней – яснее различать ее в глубине собственного сознания.

– Ее череп обрит. Видны бритвенные порезы на коже.

– Что еще вы видите?

– Доктор, вы знаете.

Воспоминания плющили ему грудь. Он умрет под этими плитами. Первые годы его детства.

Психиатр хранил молчание. Ни щипцов, ни анестезии: роды пройдут в страдании. Морван, двадцати пяти лет, наполовину сумасшедший, никогда не думал, что в Африке найдет… психологическую помощь.