Конго Реквием

– Фальшивый психиатр лечит настоящего? А не слишком тебя занесло?

– От тебя заразилась, – парировала Одри, смеясь. – Вон твои ангелы-хранители. Ближе к полудню я тебе позвоню рассказать новости.

Как Итальянец прокрутил это? Через какой канал? С самого рассвета Морван перебирал в уме все отребье, способное принять участие в этом трафике. У них с Кондотьером в Катанге был общий круг знакомств. Он также порасспрашивал своих ребят об этом Фронте освобождения: только несколько сотен человек, но все опытные убийцы, настоящие мародеры, которым нужны новые территории.

Как говорили в Конго, где эвфемизмы стали настоящим искусством, следовало предвидеть многочисленные «случаи небезопасности».

Самому Морвану следовало опасаться за свои рудники – но он боялся прежде всего за сына. Через несколько часов Эрван окажется в самом центре этого бардака. Ранним утром раздался глухой гул. Возможно, начало гулянки – если только это не гроза: слишком далеко, чтобы судить с уверенностью. Но ни Эрван, ни Сальво не подходили к телефону.

Оставалось только молиться…

С самого рассвета он перебирал все возможности, сидя под навесом, который служил ему генеральным штабом. Он пытался приготовить себе еще один кофе, когда раздался раскат грома. Нет, слишком резкий для грома. Миномет? Слишком близко. Суза, со своей физиономией, плоской как блин, возник на пороге палатки:

– Упало, босс, там упало!

Морван схватил тонкий шарф, плащ и выскочил наружу. Холм напоминал муравейник, на который кто-то наступил ногой: все копатели повыскакивали из колодцев и прытко сыпались с алого откоса.

Слева, на середине склона, дыра плевалась жидкой грязью и хромающими шахтерами.

С поспешающим за ним Сузой Морван бросился на приступ скалы:

– Не знаю, шеф. Нужно найти старшего, но…

Их остановил новый раскат. Морван телом ощутил дрожь обвала. У него едва хватило времени увернуться, чтобы его не снесло новой осыпью. Через несколько секунд подъем продолжился. Он карабкался согнувшись, на четвереньках. Тысячи пальчиковых батареек скользили из-под ног.

Беглецы в разодранной обвалом одежде мчались над ним, по его спине, в противоположном направлении.

Наконец площадка с колодцами. Какие-то призраки еще вылезали оттуда, как сгустки грязи среди обломков. Резким движением Морван остановил одного Адама из глины: человеческими у того оставались только глаза.

– Парней завалило? – спросил он на суахили.

Вместо ответа тот скривился в гримасе – удрученной, почти презрительной.