Конго Реквием

Главным для нее было узнать результаты первого поиска в полицейской картотеке – пока она добиралась до Нового моста, у Одри было время сделать запросы на Филиппа Усено.

– Нечто прямо обратное Кацу, – наконец заявила та, открывая ноутбук. – Вычислили без проблем. Он даже пользовался известностью в своей области.

– Психиатрия и нейробиология.

Гаэль взяла еще один круассан. Она ощущала себя в шкуре любителя дальних прогулок, который покрыл двадцать километров до завтрака.

– Как называлась его клиника?

– «Фельятинки».

– Я там лежала недолго, в сентябре.

Обе замолчали. Случайность? Тайная связь? Единственное, о чем вспомнила Гаэль: отец тоже когда-то там лежал.

– От чего он умер? – снова заговорила она.

– Несчастный случай на дороге. Разбился вместе со своими двумя детьми на каникулах в Греции.

– Просто позвонила в Шату.

– У тебя есть фотография?

Одри развернула экран своего ноутбука: крупная квадратная голова, пронзительный взгляд, открытая улыбка. Ничего общего с Эриком Кацем, утонченным и двусмысленным.

– Пока я не смогла отыскать его бывшую супругу, – продолжила Одри, будто желая окончательно похоронить беспочвенные предположения Гаэль. – Тут что-то неясное. Усено был разведен, но нет никакой возможности получить хоть минимум информации о мадам.

– А через отдел записей гражданского состояния?

– Выписки из свидетельства о рождении детей? Свидетельств о смерти?

– И с этого бока ничего.

– Думаешь, все данные об оставшихся членах семьи были засекречены?

– Слишком рано об этом говорить.

Все свое детство Гаэль слышала рассказы о неофициальных расследованиях, касающихся «деликатных» областей или личностей. В таких случаях ни у кого не было доступа к данным, имеющимся в деле.

– Это может быть связано с закрытой информацией? – отважилась спросить она.

Одри улыбнулась ее наивности. Гаэль сама не замечала: теперь она пыталась включить в свои сценарии таинственную супругу.

– Какие, по-твоему, были отношения между двумя психиатрами?

– Ладно, скажем, между двумя мужчинами.

Еще одна улыбка, по-прежнему снисходительная, – Гаэль уже успела поделиться с Одри своими теориями.

– Забудь свои гомосексуальные заморочки.

– Но почему тогда Кац ходил на ту могилу?

– Может, они его родственники. Или Усено был его пациентом.