Конго Реквием

Капитан свернул в приток реки, наверняка чтобы избежать препятствия или стремнины. Теперь они скользили по туннелю из ветвей и лиан. Свет стал совершенно безумным, как в калейдоскопе, словно солнце разбилось на тысячи крохотных частиц, высверкивающих сквозь верхушки деревьев. Ветки цеплялись за борта барж, мели по палубе, задевая людей и животных своими когтями. Несколько коз упали за борт, тут же пропав в иле цвета какао. Ни у кого не было времени ни вскрикнуть, ни пожаловаться. «Вентимилья» уже вытолкнула свои баржи под ослепительный утренний свет.

Все опять расселись по местам, готовясь к безнадежному сражению с наступающим днем: черная плоть против белого солнца.

Эрван снова погрузился в свои мысли, но вдруг осознал, что его окружает ненормальная тишина. Ничего исключительного в этом не было: иногда, без всяких видимых причин, весь лес замолкал. Но на этот раз с палубы исходил легкий ропот. Все взгляды были обращены к правому борту.

В густой растительности на берегу стояли бойцы, неподвижные, как каменные часовые, сжимая в руках «калаши».

Эрван приложил ко лбу руку козырьком: впервые он видел солдат в деле, а не пьяными или сонными, как на пропускных пунктах. Этим было не больше двадцати лет. Сливаясь с окружением, они казались порождением мангровых лесов, кусочками растительного пазла.

– Кадогас, шеф. Остается только молиться.

Эрван прочел кучу книг и статей о детях-солдатах. В Конго первых из них набрал в свою армию Лоран-Дезире Кабила, а позже они же его и убили. Во время второй конголезской войны их использовали систематически.

Разные милиции похищали детей в деревнях, вынуждали их убить своих родителей или братьев и сестер в качестве боевого крещения, а потом – вперед, шагом марш! Под наркотиками, пьяные с утра до вечера, они только и слышали, как им твердят одно: отныне их единственная семья – собственный «калаш». Безграмотные, аморальные, они жили с голодным желудком, разрушенным мозгом и проходили период созревания путем изнасилований и убийств. Дожив до зрелости, они становились затаившимися призраками, еще более потерянными в те моменты, когда война затихала.

Они стояли там, у берега, наполовину погрузившись в воду; на некоторых были резиновые перчатки. Эрван вгляделся. Ударами мачете они кромсали трупы, плавающие вокруг них.

– Вскрывают им животы, – глухим голосом ответил Сальво.

– Чтобы те пошли ко дну и больше не всплывали.

– А жертвы, они кто?

– Жители деревни, конечно же. Люди, у которых они украли женщин и урожай.