Конго Реквием

Или же она запрещала ему провожать себя?

– А Фаустин, он еще здесь?

– Где я могу его найти?

– На том берегу реки, но вот добраться до него будет сложно.

Эрван из этого никогда не выберется: конфликт, который не имеет к нему никакого отношения, приводит в ужас и в котором он ничего не понимает, все время встает у него на пути. Много у него шансов найти пирогу, чтобы переплыть Луалабу?

– А у этого Фаустина есть боевая кличка?

– С таким имечком ему долго искать не пришлось: он взял себе прозвище Мефисто.

– Я видела, как он рос.

– Он ответит на мои вопросы? Он вспомнит о том времени?

– Если наркотик и те ужасы, что он творит ежедневно, не разрушили его мозг, а главное, если вы дадите ему много денег.

Он подумал о своем поясе, все более тощем, и о чемодане Сальво. Найти мерзавца, прикончить и забрать бабки. Эрван собирался задать новый вопрос, когда дверь распахнулась.

На пороге возникли двое чернокожих, которые держали третьего, с вырванной грудной клеткой. Эрван никогда ничего подобного не видел: ребра торчали из тела, разодранная плевра свисала на бедра, видно было, как пульсируют внутренности, а металлические осколки торчали по краям зияющей раны.

Сестра Хильдегарда метнулась, что-то приказав на суахили. Санитары уже приступили к действию. Скинув сапоги одним движением каблука, вновь прибывшие положили тело на операционный стол.

Эрван оттолкнул солдат и санитаров, чтобы подойти ближе к женщине, которая уже натянула хирургические перчатки.

– Сестра, одно слово, умоляю…

Хильдегарда схватила бутылку со спиртом, плеснула на рану, потом открыла автоклав.

Ей еще было что ему сообщить, он это чувствовал. Подумал о тех линиях на песке – второй загадке Человека-гвоздя.

– Вы знали семьи, которые стояли у власти в Лонтано?

По-прежнему никакого ответа. Монахиня ставила капельницу в руку жертве.

– Почему он рисовал схемы на песке?

– Генеалогические древа.

Губки возникали, впитывали кровь, промокали обожженную плоть, переходя из рук в руки, как карты в какой-то смертоносной игре.

– Ваш отец понял общий смысл. Тьерри Фарабо был связан с кланами из Лонтано. Возможно даже, сам принадлежал к этим единокровникам…

– Вы хотите сказать, он был сыном одной из семей?

– Убирайтесь отсюда. Дайте мне оперировать!

Она достала инструменты из глубин автоклава. Тутси на столе потерял сознание. Или же умер. Двое других смотрели на него выпученными глазами. Это уже была не операция, а анимистический ритуал, магическая церемония.