Конго Реквием

Не та волшебная сказка, о которой мечтают юные девушки, но я приспособилась.

Он попытался выпрямиться. Ломота в суставах напомнила ему, что физически он все еще существует, – в этих сумерках, загипнотизированный бесплотным голосом, он совершенно перестал ощущать свое тело.

– Прошу, не суди меня.

– Ты не в себе, Мэгги. Речь не идет об осуждении или наказании. Ты просто убила мою мать!

– Это было другое время.

Он в свою очередь рассмеялся – и смех резал губы как бритва.

– Ты не понимаешь, что я хочу сказать, – вздохнула она, не глядя на него.

 – Я говорю о конкретном месте и времени. В Лонтано нас всех захватил смерч. Человек-гвоздь стал катализатором всего скрытого безумия. Африка, проклятие, нависшее над нашим кланом, деньги от рудников, жестокость, расизм…

Эрван сдался. Он был опустошен. Ни гнева и ни грана энергии, чтобы осудить Мэгги, изобличить или оправдать. Перед отъездом в Африку он сказал отцу: «Срок давности – это для судей, не для людей». Он ошибся. Срок давности был высечен на скрижалях вселенной.

Срок давности – это забвение. И дело не в памяти, а в теле: нет больше ни гормонов, ни адреналина, чтобы возмутиться.

– Почему ты теперь мне все рассказала? – спросил он, просто чтобы закончить. – Потому что папа так сделал? До самого конца решения принимает он?

Она молчала, опустив голову. Можно было подумать, что она плачет или собирается с мыслями. Эрван догадывался, что она скорее смеется над его наивностью.

– Сегодня, когда его больше нет, ничто больше не имеет смысла.

Во всяком случае, я – я больше не имею смысла.

Когда он оказался у себя дома – белые стены, запах хлорки, пустой холодильник: его собственное представление о домашнем очаге, – он все еще не испытывал никаких чувств: он пребывал в том же состоянии, что и в аэропорту Лубумбаши. Невменяемый, оглушенный. В попытке вернуть хоть что-то способное его заинтересовать, он позвонил своей команде. Ничего нового. У Одри сработал автоответчик. Фавини трудился над перечнем психушек, где лечили Изабель Барер, – список получался длинный.

Тонфа связался с пациентами Эрика Каца, и его послали подальше. Теперь он искал информацию о семействе Барер и их прачечных. Каждый пообещал письменный отчет ночью, но Эрван уже понял, что раньше завтрашнего утра надеяться особо не на что.

Он приготовил кофе, и тут к нему явился нежданный гость: Африка. Не та, где обитали Кати Фонтана и Мэгги де Креф, а его собственная – последних дней.