Конго Реквием

Заходя в помещение, Эрван спросил себя, что подают на завтрак таким монстрам: карпаччо из человечины или яичницу-болтунью со снотворным.

Первое, что его поразило, – запах. Конечно, застарелый лекарственный душок, но еще и накипь одиноких дней, тоска пустых часов, духовная пыль, которую никто не сможет стереть. Сама материя стен, пола, потолка, казалось, пропитана этой безнадежностью.

Потом он увидел человека, который занимал центр комнаты, сидя в кресле-каталке. На самом деле он был спеленат сложной системой лямок и застежек.

Грудь стянута поясным ремнем с двумя бретелями, прикрепленными к спинке кресла, руки лежат в фиксирующих шинах, заменяющих подлокотники, ноги привязаны к конструкции полотняными повязками. Как если бы всего этого было недостаточно, голова упрятана в ортопедический каркас, доходящий до макушки.

И несмотря на все, пленник в пижаме продолжал дергаться, стараясь разорвать путы каждым миллиметром своего тела.

– Здравствуй, Патрик, – добродушно сказал психиатр, – у тебя сегодня утром гость.

Познакомься, это Эрван. Он из полиции и хотел бы задать тебе несколько вопросов.

Человек застыл. Одного взгляда хватило, чтобы Эрван запомнил его на всю жизнь. Внешне это был маленький узловатый магрибинец, начавший лысеть. Вне возраста, только лицо потрепанное. Он сидел скособочившись, со сжатыми кулаками и асимметрично расставленными ногами. Этой позе соответствовал и угрожающий взгляд – черные глаза с ужасающим косоглазием, какими наделяют одержимых и злодеев.

– Я вас оставлю, – проговорил славянин. – Санитары побудут здесь.

Эрван настроился, стараясь придать разговору самый непринужденный характер. Стены были совершенно глухими: ни день, ни ночь.

– Как дела? – глуповато спросил он.

Без ответа. Только глаза со зрачками, направленными непонятно куда, неотрывно буравили его.

– Они надели на меня это из-за тебя, – сказал наконец умалишенный, дергая запястьями.

– Обычно они меня завертывают в мокрые простыни и смотрят, как я там задыхаюсь.

– Патрик, успокойся.

Приказание поступило от одного из санитаров за спиной.

Он подумал, как бы поступил Старик, и резко приказал:

– Скажи, почему ты убил Хосе Фернандеса?

– Он получил, чё заслужил.

– Ты хотел его наказать?

– Я хотел, чтоб все видели, какое у него нутро.

– Его внутреннюю красоту?

Бенабдалла хихикнул – его рот словно перечеркивал лицо.

– У него-то скорей адское уродство…

Плаг был мускулистым бугаем ростом за метр восемьдесят.