Конго Реквием

Она будет доходить до оргазма, хирея, и трепетать, когда голод замучит ее до обмороков.

Она станет тощей, хрупкой, с острыми выступающими костями. Это мерзкое тело раскроет то, чем Гаэль и является изнутри: истерзанным существом с режущими углами. Рака, наполненная истонченными косточками, которые только и ждут, чтобы их раздавили.

– Ты знаешь директора по кастингу?

Гаэль вздрогнула: фифа с азиатской внешностью разглядывала ее сквозь накладные ресницы.

– Нет, – с трудом выдавила она.

– А я с ним спала сто лет назад.

Может, это сработает, а может, и нет. – Она издала смешок, похожий на отрыжку. – Да мне, в общем-то, плевать. У меня есть другие проекты.

Гаэль внимательней пригляделась к собеседнице. Обладательница пышной и блестящей черной шевелюры, без сомнения крашеной, она выставляла ее напоказ, как нувориш – пачку бабок в кабаке, кичась заодно и чрезмерным загаром, с неизбежностью навевающим мысли о Лазурном Береге и праздности с золотым обрезом. Что до ее азиатских корней, они сводились к черной подводке глаз, поднимающейся к вискам.

– А по жизни чем занимаешься?

Гаэль задала вопрос, чтобы не говорить о себе, – у нее даже не было сил отбрить соседку, что с ее характером свидетельствовало о крайней слабости.

Она даже не стала слушать продолжение. Та произнесла это слово, как сказала бы «в колбасном бизнесе». Она, конечно же, была уверена, что Ле Корбюзье – это коньяк, музыка началась с «Битлз» и закончилась Шакирой, живопись – это финансовая инвестиция, а Пазолини – название блюда итальянской кухни.

«В искусстве…»

Гаэль чувствовала себя совершенно потерянной. Ее собственная карьера летела в тартарары – на самом деле она там пребывала уже давно. У нее не было никаких перспектив и даже сил искать клиентов на час, чтобы обеспечить себя карманными деньгами. И при этом – ни дружка, ни подруги.

Она была одна. Одна со своими костями. Со своим голодом. Со своими воспоминаниями.

– Чем ты еще занимаешься по жизни, кроме этого?

Мозги конголезца, разбрызганные по потолку. Последние слова Эрика Каца в туннеле.

Кровь Крипо, стекающая на рукав, когда она воткнула ему лезвие в горло. Листва платанов, когда она выбросилась с третьего этажа…

Когда Паскаль Виар открыл дверь своего кабинета, на пороге с пушкой в руке стоял Эрван.

– Ты пришел пригласить меня на ужин?

– Тебе все неймется? Ты…

Эрван врезал ему по щеке, не выпуская пистолета, потом ногой захлопнул за собой дверь. Виар отлетел к письменному столу. Пока он поднимался, его уже обезоружили.