Конго Реквием

Островитяне, несмотря на их вполне спокойный вид, казались ему стадом, сбившимся на этом кусочке земли, словно жертвы кораблекрушения, ожидающие помощи. На сегодня единственным утешением служило то, что в середине ноября остров будет безлюден.

Когда он уже был на борту, зазвонил мобильник: Гаэль. Пятый ее звонок после полудня. Ему казалось, что вибрации становились все нервознее и агрессивнее, передавая ярость сестрицы. Он не стал отвечать, но послал СМС: «Я на пароме».

Катеру потребуется не больше четверти часа, чтобы пересечь фарватер Ферла.

Он успеет на церемонию. Лоик достаточно взрослый, чтобы разобраться со священником и могильщиками.

Дождь усилился, но Эрван предпочел уйти с крытой палубы и устроиться на носу. Облокотившись о леер, Эрван выкинул из головы воспоминания о Виаре с его мордой, похожей на плохо подтертую задницу. Об этой проблеме он подумает завтра, когда Падре будет похоронен.

Он поднял голову и подставил лицо дождю. Ни одного пассажира на борту.

Тяжелый паром возвращал вас к основе основ: воздуху, морю, железу. Капли бились о крышу позади него. Волны под ногами трещали, словно он плыл на ледоколе. Металлический крашеный леер давал ему ощущение холода и жесткости, в полном согласии с насыщенным водяной пылью ветром.

Подумать только: Морван когда-то пощадил Фарабо… Эрван не проявит такой снисходительности. Возможно, Фарабо и был жертвой экспериментов Ласея, но с ним следовало покончить. В память об Одри Венявски, Жаке Сержанте, Виссе Савири, Анн Симони и других…

А потом он займется Ласеем.

По его поводу еще оставались сомнения. Отдать профессора в руки правосудия, несмотря на заградительный огонь, который противопоставит ему Виар со товарищи. Или же просто выпустить ему три пули в брюхо на фоне розового гранита. А еще можно… Эрван остановился в своих раздумьях. По сути, после похорон отца все, что ему останется, – это вернуться на континент, протянуть руки, чтобы на них надели наручники, и выслушать список выдвинутых против него обвинений, который все рос и рос.

Опять мобильник. Больница «Жорж-Помпиду». Он вернулся под палубный навес и снял трубку. Врач, которого они видели накануне.

– Что там? – грубо спросил Эрван.

– Ничего хорошего сказать не могу. Мы провели еще ряд обследований сегодня утром и сделали электроэнцефалограмму. Кривая активности практически прямая…

Невозможно сказать, что он чувствовал. И к кому именно.