Конкурс убийц

— Так серьезным людям как раз должно быть выгодно, чтобы Сифонов молчал.

— Серьезным людям было выгодно знать, что их пороки… Простите, вредные привычки и их последствия прикрыты надежным, лояльным, много лет знакомым человеком. Теперь же непонятно, откуда ждать сюрпризов. А кто их любит, сюрпризы? Так что, Гуров, прошу вас, вежливо, езжайте домой.

Гуров не ответил. Потому что один раз уже отвечал на совет покинуть город, и с тех пор мнение его не изменилось. Мохов поднялся на ноги и неспешно подошел к окну. Встал так, чтобы жалюзи скрывали его от фотографов.

Продолжил, глядя на улицу:

— Лев Иванович, если бы вас вызвали свидетелем по делу об убийстве, которого вы не совершали, вы бы явились с адвокатом? Не думаю. Тем временем Полонский пришел с двумя.

— Может себе позволить, это не делает его убийцей.

— Это делает его серьезно подозреваемым, хотя дело даже не в этом, его дела и так плохи. Дело в том, что при самом худшем раскладе этот «ангелок» просто потеряет фанатов в матушке России, упорхнет в Европу, осядет где-нибудь в Праге.

Будет есть свиную рульку с темным пивом, жить на деньги очередного покровителя и разрисовывать картинками стены в его замке. Вот и все последствия.

«Если бы Мохов видел лицо Аджея тогда, когда тот разговаривал с Сифоном в лесу, — промелькнуло в голове у Гурова, — он бы сразу понял, что до самой могилы у этого парня не будет покровителя. Он за стакан воды в засуху не позволит больше заплатить кому-то. По себе судишь, капитан. Не все такие, как ты».

— Он же издевается там надо мной.

 — Мохов повысил голос и зло сузил глаза. Гуров понял, что, не приди Аджей с двумя юристами, капитан бы не выпустил его из этих стен. — Помалкивает, чуть не дремлет на стуле. Зато эти его два проплаченных бульдога лязгают зубами так, что непонятно становится, кто из нас подозреваемый.

— Полонский — свидетель.

— Это вопрос времени. — Мохов, как и в ту памятную встречу в особняке Сифонова, достал сигарету и нервно закурил. — Все подозреваемые поначалу свидетели, вам ли этого не понимать, товарищ полковник.

— Нет, товарищ капитан, мне непонятно. — Гуров поднялся из-за стола, чувствуя, что закипает. Мохов говорит с ним так, будто звание он, Гуров, получил за то, что подлизывался и поддакивал нужным людям, и теперь лишь по скромности делает вид, что забыл об этом. — Я в ваших словах одного не слышу, капитан. Стремления искать настоящего убийцу. Вы как будто забыли, зачем мы с вами работаем и чему служим.

Мохов посмотрел на него как-то странно.