Конкурс убийц

На которых…

— Судя по фотографиям, наш юный ботаник изучал строение птичьего крыла. Аккуратно, пинцетом, ибо особых повреждений кожи я не вижу, снимал перья и пух слой за слоем и фотографировал.

— Почему он не нашел строение крыла в любой детской книжке про птиц или не посмотрел видеоурок в интернете — глупый вопрос, да?

— Да, Витя. Глупый. Пойдем-ка дальше, времени у нас не так и много.

Глава 16

Требуется много амбиций, интереса, трудолюбия и потрясающего упорства, чтобы в наше время заниматься традиционными методами ручной фотопечати и обработкой.

В эпоху, когда все решает ее величество «цифра», занятие ручной фотопечатью либо роскошь, либо блажь. Процесс этот кропотлив до капризности, все переменные — температура воды, длительность экспозиции и прочее — нужно принимать в расчет. И расчет должен быть точным, малейшее изменение элементов может сделать результат непредсказуемым. К тому же удовольствие не из дешевых — реактивы, бумага, пленка…

В любой другой день такая преданность искусству черно-белой фотографии вызвала бы у Гурова глубочайшее уважение.

Не сегодня.

Дверь в зал была обита снаружи цветистым, растрескавшимся дерматином, с уплотнителем и широким припуском по краям. Казалось, что в душном своем жилище Милованов сделал все, чтобы затруднить циркуляцию воздуха. Дверца тихонько шаркнула обивкой об пол, открыв им проход в кромешную ночь. Окон видно не было, очевидно, они оказались заклеенными наглухо. Виктор зашарил по стене в поисках выключателя, когда в голове Гурова заворочалось, требуя внимания, смутное, нечеткое воспоминание из детства.

Они с отцом проявляли фотографии мощного, надежного «Зенита». Запирались ото всех в ванной, завешивая световое окошко на кухню. Постоянно шумела проточная вода, а скупой свет был странно коричневого цвета, делая их с отцом похожими на героев старого фильма. Где картинка зернит и изображение не черно-белое, а… Как же называется этот цвет? Сепия? Точно, сепия. Улыбки родных и друзей проступали в квадратных кюветах, замирая по велению неведомого маленькому Льву волшебства, на белых бумажных прямоугольниках. И свет включать было категорически нельзя, потому что тогда магия не случится и…

— Витя, стой!

— Почему?"

"Щелкнул выключатель. Гуров зажмурился, ожидая удара ярких лучей по глазам и успевая внутренне сжаться от мысли: «Плакали вещдоки, нету их у нас». Но глаз ничто не потревожило.

Комнату залило ровное красное сияние. Именно такая лампа была вкручена в патрон, висящий на голом проводе над головами.