Редкие легкие облака, похожие на прозрачные белые косынки, невесомо скользили по небесному куполу и не закрывали звезды, горевшие так ярко, словно они только что народились. В такую ночь даже собаки лаяли тихо и умиротворенно, почти не нарушая глухой полуночной тишины. Николай Иванович присел на верхней ступеньке узенького крылечка, долго смотрел в фиолетовую темноту, в которой проступали очертания крыш соседних домов, а затем негромко и радостно произнес странную фразу:
— Здравствуйте, господин Кофтунов, здравствуйте, дорогой Дмитрий Алексеевич, наконец-то я вас дождался!
Все-таки верно говорят, что пути Господни неисповедимы.
И Николай Иванович в этом еще раз убедился, когда на глаза ему, совершенно случайно, попало официальное извещение в губернской газете, где говорилось о том, что для ревизии тюремного замка в Томске прибыл действительный статский советник Д.А.Кофтунов. Больше ничего не сообщалось, прибыл и прибыл — делов-то! Но Николаю Ивановичу и этого краткого сообщения было достаточно.
Мгновенно родился план, и, не откладывая его в долгий ящик, Николай Иванович приступил к осуществлению — через три дня он уже был в Томске. Конечно, рисковал отчаянно, ведь Кофтунов мог и знать об аресте знаменитого Артиста в Екатеринбурге, о том, что его судили и сослали на каторгу, — но почему-то безотчетно верил, что удача в этот раз не отвернется.
И предчувствие его не обмануло."
"Кофтунов встретил радостно и шумно, сразу же велел подать в гостиничный номер шампанское и колоду карт.
С треском распечатал ее и от удовольствия даже сморщил нос, который за годы, прошедшие с первой встречи в Екатеринбурге, стал еще мясистее и приобрел фиолетовый оттенок. За картами и за шампанским Николай Иванович осторожно вывел разговор на недоброжелателей Кофтунова по тюремному ведомству, которые абсолютно не ценят административного таланта такого замечательного человека, вынужденного пребывать в столь тяжких поездках по Сибири, в ответ услышал благодарные слова за сочувствие и лишь после этого приступил к главному: только Дмитрий Алексеевич, слуга престола, неподкупный и честный, может оказать ему помощь в очень важном и щекотливом деле.
Кофтунов насторожился, бросил карты на стол и стал внимательно слушать. Николай Иванович четко и толково принялся рассказывать о злоупотреблениях ново-николаевского полицмейстера Гречмана, предъявляя в качестве доказательства копии бумаг, добытых у акцизного чиновника Бархатова.
