Консервация ненависти

Мы должны показать, что благодарны ей за твое спасение и за ее сотрудничество с нами. Разговор будет записываться. Потом, изучив запись, определимся, какую реально цель преследовала Нада Тагаева, договорились?

– Ты фотографии привез?

– Давай мне, я передам их через помощника в отдел кадров, и, уезжая в Переслав, ты получишь постоянное удостоверение.

Бакаров передал фото Губарю и вместе с генералом прошел в его служебный кабинет, где на диване под охраной молодого лейтенанта сидела облаченная в длинное черное платье, но без традиционного платка Нада Тагаева.

– Здравствуй, Нада, – улыбнулся ей Бакаров.

– О, это вы? Сразу и не узнала. В ауле Боксар вы в сарае выглядели по-другому.

– Ну, во-первых, там было довольно темно, я находился не в лучшем состоянии, а во-вторых, у нас, по сути, и не было времени разглядеть друг друга.

– А вы меня узнаете?

– Конечно. И еще раз хочу сказать вам спасибо за помощь. Если бы не вы, то меня наверняка постигла бы участь прапорщика. Ведь его же расстреляли?

– Да.

Но вас, скорее всего, обменяли бы на какого-то полевого командира. Я слышала, что таковы были намерения проклятого Мадьяра.

– Ваши условия, Нада, выполнены, – заговорил генерал. – Теперь вы можете рассказать о том, что вынудило вас прийти в ФСБ Нальчика.

– Но прежде, – вмешался в разговор Бакаров, – я хотел бы узнать, Нада, как вам удалось выжить после моего бегства? Куда вас вывезли боевики, и вообще, как и где вы жили эти годы? Это не простой вопрос. Из-за моего побега вы рисковали жизнью.

– Как и где я жила последние годы, и вспоминать не хочется. Моя жизнь почти не отличалась от плена. Мадьяр же увел банду из Боксара в Карбек, в большой дом помощника брата, Муссы Асигова. Там банда отсиживалась до весны.

– Странно, Карбек небольшой аул, чужаков там непременно заметили бы.

– Появлялись только Мадьяр, его женщина, Геза, и помощник, Рэм. Остальные, не считая, конечно, меня и украинца Богдана Попоха, чужаками в ауле не были. А Мусса так вообще влиятельный в селении человек.

На него половина аула работала. Потом… потом я стала женой Муссы. Такова была воля брата, хотя я любила другого человека. Сарак уехал в Ростов, следом уехали и Мадьяр, и его женщина, и его помощник. Мусса говорил, что они отправились к себе на родину в Венгрию. Я стала жить обычной жизнью. Почитать мужа, выполнять все его прихоти, постепенно старея.

– Ну, это вы зря, Нада, – улыбнулся Бакаров. – Вы и сейчас очень красивая женщина.