Пока просто преграда, но если будет произведено хоть одно неосмотрительное действие, то эта преграда станет безапелляционным прессом, который раздавит до молекул. Все это заняло всего секунду-другую, а ощущение, будто часы. Часы в диком напряжении, не зная, когда рванет, откуда рванет, зная только то, что нельзя шевелиться.
Он, глядя на меня, произнес:
— Андрей, — ни тени сарказма, сухая вежливость и все то же давящее спокойствие. Раздавливающее. Я невольно вздрогнула, а он медленно перевел взгляд за меня, на Шеметова, и спросил, — что это за прекрасная незнакомка?
Как это тонко, блять…
— Сотрудница жены, — голос моего «тезки» очень ровный и спокойный, — пришла выразить соболезнования.
— Ах, да, — Костя медленно перевел взгляд на меня, сглотнувшую и кивнувшую в ответ на эти слова Андрея. — Вроде бы, тело супруги еще не найдено, а люди уже спешат с соболезнованиями?
— Там по обстоятельствам… без шансов, — с краткой запинкой немного глухим голосом отозвался Андрей, пока Костя внимательно вглядывался в мои глаза, когда я старательно напоминала телу, что нужно дышать, несмотря на то, что все внутри замерло, — течение сильное, да и… — и внезапно в приглушенные интонации Шеметова вплелась утомленная просительная интонация, — можно, она пойдет?
— Не можно.
— Произнес Анохин совершенно непоколебимо, но создалось отчетливое ощущение что резко, твердо и грубо обрубил. И под моей кожей с сумасшедшей скоростью пронесся мороз, стопорящий мысли и тело под тенью снисходительной иронии, сплетающейся с вихревой теменью раздражения на мгновение мелькнувших в светло-карих глазах.
А голос его так учтив и любезен, когда он обратился ко мне, — мне кажется, что я вас где-то видел. Память на лица у меня неплоха. Я уверен, что видел вас прежде. Скажите, у вас есть брат? — Сердце ошиблось с тактом. И вновь забилось ровнее, когда, — быть может, работает в «миллениуме» официантом? Его зовут Андрей, кажется.
— Нет, — отрицательно качнула головой, заставляя шокированный разум работать и выдавать дельные советы.
Пока все, что было в голове это истеричные вопли инстинкта самосохранения, что нужно немедля и неважно как покинуть помещение. Хоть в окно. Так даже больше вероятности, что выживу, чем если буду все так же стоять перед ним и парализовано смотреть в глаза. — Нет, — твердо повторила и, делая голос тоньше, добавляя озадаченности и наивности, — вы меня с кем-то перепутали. Простите, мне нужно идти, я опаздываю.
