Вот такой, которая случается, когда человек пытается скопировать чужую руку и у него прорываются свои собственные доведенные до автоматизма движения, что и делают провальными попытки скопировать идентично.
Нет, это была не копирка, а именно сходство. Пугающее, мать его, сходство почерка.
Я оцепенело смотрела на выведенные им строки, смотрела на лист на барной стойке, смотрела на перьевую ручку на бумаге и опустившиеся рядом с ней пальцы. Чувствовала его за своей спиной, чувствовала, как утопаю в смятении и в том, что вязкими волнами сейчас расходилось от него.
— Это невозможно, — хрипло шепнула пересохшими едва не царапающими друг друга губами.
— Пиздец, как солидарен уже четыре часа и сорок восемь минут пока ты спала, — усмешка в распадающемся едва-едва слышном шепоте, тронувшим горячим дыханием прядь у правого уха. Движение его пальцев переворачивающих на пару мгновений страницу с моим заявлением, — однако… ты пишешь моим почерком.
— Это ты моим, — необдуманно, возмущенно, протестующее, ибо беспочвенное обвинение и он рывком за плечо повернул меня к себе.
Вжавшуюся спиной в равнодушную перекладину столешницы, пытаясь отодвинуться от того, что переливами в медовых глазах, обладатель которых положил руки по обе стороны от меня на столешницу, чуть склоняя голову и пристальнее вглядываясь в мое лицо. В глаза. Парализующий миг, потому что снова непонятно как реагировать на то, что изнутри прет, и встречает ровно то же самое. Все в сплетении, когда глаза в глаза, у обоих вопросы, недопонимания, подозрения и… смятение.
У него стерто, полное самообладание, но чувствуется.
Это кратким отчаянием в задержке моего выдоха. Это тенью рассеянности в янтарном мерцании глаз, не понимающих где оно, то, что нужно ударом топора с плеча… не понимающего, потому что он явно изучает врагов для их социальной сортировки и выведения стратегии поведения, а на мне, видимо, произошел сбой и в его глазах тысячи доводов логики, но… нет. Смотрит на меня прямо, открыто, не скрываясь. Смотрит на то, как у меня все нарастает хаос внутри, как сильнее спиной в перекладину, как слезы страха и непонимания из глаз и ведет уголком губ.
Без намека на улыбку, сарказм, агрессию. Мимика человека, который хочет прекратить все, но осознает, что любое движение спровоцирует апокалипсис. Отводит взгляд, но не убирая руки и все вдруг ощущается мягче, будто воздух разряжается, будто легче в легкие и ощущение словно за кольцом этих рук мир со своими законами, но вот здесь правила совершенно иные.
