В нем была некоторая броскость во внешнем виде, были акценты на этом, но это вовсе не показушничество, а, скорее, для собственного упоения. Как у человека, внезапно смогшего себе позволить прежде недоступное. Внезапно… И он стремился упиться плодами этого события. Поэтому он не имел друзей в универе, равнодушно относился к стае обожателей и плевал на все слухи. Таким людям не требуется окружение. Потому что это, зачастую, еще и опасно в некоторых сферах.
Самое главное, что меня утвердило в подозрении, на чем именно подняты средства, позволяющие ему это — его осведомленность.
То, как он говорил, когда вступил в полемику с преподавателем. Уверенность. Не потому что он хам и думает что ему можно все, а уверен, потому что он знал и знал твердо. Так говорит человек, имеющий опыт. Знание.
Сидя на подоконнике и глядя на едва ощутимую тень снисходительности в глазах Киселева, смотрящего на распинающегося аспиранта, я понимала, что тогда, на лекции, был спор теоретика и практика.
Как и сейчас, когда он «предполагал», как «возможно» обойти фильтры и прочие маневры, которые могут защитить ресурс от полной парализации DDos-атаками. Ага, конечно, великий теоретик Киселев. С машинами под окнами стоимостью с корпус универа.
Прошла сессия, время плавно подходило к следующей. Киселев все так же по настроению появлялся в ВУЗе. В один день, после пар, я садилась в свою немолодую, но бодренькую четырку, и, оглянувшись, хотела сдать назад с постепенно пустующей парковки, но кто-то хлопнул по моему капоту:
— Эй-эй-эй! Погоди, паровоз!
Я рефлекторно нажала на тормоз, резко повернула голову, чтобы посмотреть на смертника, неосмотрительно стукнувшего мне по капоту и слегка растерялась, узрев будущую жертву моего насилия.
Киселев белозубо и вполне дружелюбно улыбнувшись, подошел к полууоткрому окну с водительской стороны.
— Ты Венедиктова Женя, так? — осведомился он, опираясь рукой о крышу моего автомобиля.
Кивнула, все так же удивленно глядя на него.
— Я Денис Киселёв, на одном курсе мы, в разных группах. Проболел месяц, в деканат справку принес, а они меня на отработки послали, прикинь. — Ухмыльнулся он, пытливо ощупывая взглядом мое натурально изображающее соболезнование лицо. — Типа дохрена часто болею, вся учебная программа мимо идет, хоть на отработках подучу. — Хохотнул, когда я, под испытывающим взглядом темных глаз все еще удерживала сопереживающий вид.
