Подошла к ближайшему стеллажу уже понимания, почему нужно такое охлаждение, но все же в неверии рассматривая металлические каркасы, стоящие друг на друге с одинаковым набором: снизу платформа, где размещались материнские платы, блоки питания и жесткие диски, над этой платформой опорные планки для восьми видеокарт, над ними планка для райзеров. Везде одинаковый набор и их неисчисляемое количество…
Мурашки по всему телу, дрожь в дыхании и чувство головокружения.
Так бывает, когда попадаешь в сердце механизма, приносящего миллиарды. Вернее, ранее приносящего, когда расцветала эпоха, а сейчас, наверняка, меньше, но масштаб уверял, что доходы от происходящего нехилые и по сей день.
— Что это, Андрюш? — удовлетворенная, поверхностная насмешка в негромком голосе позади.
— Майнинг ферма… — сипло выдавила я, прикусывая губу и оборачиваясь на него, опершегося плечом о стеллаж и полуулыбаясь, глядящего на меня, — а соседи, видимо, ябедничать могли на постоянные перебои с электроэнергией, да? Это ферма обесточила бы не только дом, но и… да весь квартал… даже несколько.
— С трудом сглотнув, снова оглянулась, осматривая бесчисленные ряды. И вновь мурашки.
— Обожаю, когда у тебя волосы дыбом встают. — Подошел сзади, приобняв и положив подбородок на макушку. — Как тебе моя комната удовольствий?
— Анохин… — гоготнула, прикрывая глаза, успокаивая учащенное сердцебиение, шумящее кровью в ушах.
— Вот скажи мне, откуда в твоей голове отсылка к этому фильмецу?
— Девочки иногда берут Кира численным перевесом и заставляют смотреть вместе с ними всякий артхаус. Потом он приезжает ко мне и делится своей новой психической травмой.
— Там в основе фильма книга. — Прижалась к его груди, переплетая его руки со своими под грудью, — ее женщина написала. Она не знала, что миллиардеры трахаются с работой в основном.
— Боже, как ты мне нравишься, Андрюш. — Фыркнув, умильно потискал смеющуюся меня. — Ну, собственно, для чего я тебя сюда позвал: ты арбитражем трафика занималась?
— Недолго, — неуверенно отозвалась я, не улавливая логической связи и пытливо скользя взглядом по стеллажам. — На нем много не срубишь. Вернее, на сером и белом арбитраже, а черный мне был не по нутру.
