Нет, это делается не так, — перехватил шлем, в который я пыталась запихнуть свою репку и надел мне его нормально, а не так как я дотоле, когда у меня глаз к подбородку тянуло. Кивнув сам себе и, щелкнув карабином под подбородком, опустил поднятый визор шлема и велел, — пошли, дочурка.
— Асфальт мокрый, херней не занимайся. — Вновь отклоняя входящий, произнес Костя, когда мы подошли к мотоциклу.
— Правило слышал: «уронил-женился»? Я не хочу жениться, так что не паникуй. — Бросил через плечо Кот, перекидывая ногу и седлая мотоцикл.
Повернул голову в профиль ко мне, которой Костя парой жестов подсказал, как сесть позади него, и проинструктировал, — дочурка, слушай сюда: при старте держаться ногами, а на поворотах и торможениях коленками, и упирайся в эти штукоевины, — показал на подножки для пассажиров. — Руками не махать, гнущуюся березку не изображать, на лежачих полицейских чуть привставать, в поворотах повторять мой наклон, но только в половину, в остальном сидеть прямо и наслаждаться.
Ферштейн?
— Йа-йа, фюрер. — Подтвердила, чувствуя себя не в своей тарелке, когда усаживалась удобнее, упирая ноги в штукоевины и нерешительно касаясь коленями Кота. При Косте. Теряясь еще больше от ощущения, когда Стас, убрав подножку и выравнивая заведенный мотоцикл, взял контроль над нашим равновесием.
— За поясницу обними и сцепляй руки на животе. — Приказал Кот, поднимая боковые зеркала на руле. Реально не в своей тарелке.
Особенно от требовательно кивка Кости, после которого подчинилась и обняла Стаса. — Так. Коленями бедра мне сожми. Смелее, мы папе не расскажем.
Сжала его ноги внутренней стороной бедер, снова после краткого кивка Кости, убийственным взглядом посмотревшего на ухмыльнувшегося ему Кота, тронувшегося с места. Плавно очень, но рефлекс вцепиться все равно сработал. Баланс контролировал он, выезжая между автомобилей, достаточно тесно стоящих и очень медленно трогающихся друг за другом, и моей опорой были только подножки и его корпус.
Чувство жути не покидало. Оно очень явственно, когда ощущаешь, что ветер трогает ткань, это совсем не машина с закрытым пространством и ей управляешь не ты.
Легкая вибрация порыкивающего мотора отдавалась в теле. Сквозь слабый тонер визора все происходящее казалось бы не со мной, все эти проплывающие мимо автомобили, среди которых ловко, но достаточно плавно маневрировал Кот.
