Офис стих, дверь, от силы с которой ее захлопнули, вновь приоткрылась и из проема донесся смеющийся, прохладный голос Данки, расслабленно опирающейся спиной о стеллаж близ двери, скрестив руки на груди и прищурено глядящей вслед удаляющегося Андрея:
— Динь-динь-дон, ты не мужик, ты гандон.
Андрей застыл в полушаге от порога. Сжал челюсть так, что желваки заходили. Чокнутая презрительно улыбаясь, не размыкая губ, смотрела в окаменевшую спину супруга. Через мгновение резко обернувшегося и шагнувшего назад, к усмехнувшейся Данке, с такой силой захлопнув за собой дверь, что стены задрожали.
— Охрене-е-еть… — полувосторженно просипела Ленка переглядываясь с такими же впечатленными свидетелями, когда я, подхватив первые попавшиеся папки, стремительно, почти бегом, направилась к кабинету.
Стук костяшек моей похолодевшей руки по дверному полотну и, не дожидаясь ответа, распахнула дверь.
— Дана Сергеевна, — повала я глядя на нее, все так же расслабленно опирающуюся стеной о стеллаж, перед которой почти вплотную стоял побагровевший Андрей, — поставщики сейчас сообщили, что иск подадут за июньскую неуплату, нужно срочно решать, откладывать больше никак нельзя.
Данка и Андрей посмотрели на меня. Данка со снисходительностью, Андрей с некоторой злой растерянностью, но мой деланно напуганный взгляд на него и с силой прижатые к груди папочки напомнили ему о том, что в присутствии предмета своего интереса надо блюсти образ мужика, а не гандона.
— Работа, Андрей. — Вздохнула Данка, переводя на него взгляд.
— Давай дома поговорим.
— Ты права, поговорим. Дома, — отступил, вскользь по скотски улыбнувшись ей, а потом вежливо мне и вышел.
— Ты реально чокнутая, — покачала я головой, закрывая дверь, отрезая нас от снова притихшего офиса и глядя на Данку, направившуюся к своему столу и упавшую в кресло.
— А он гандон. Идеальная парочка, — невесело хмыкнула она, едва заметно поморщившись. Посмотрела на меня с эхом подавленной усталости. Истощения. Не без тени досады в голосе произнесла, — сегодня ты работаешь в этой шараге последний день.
Отметим?
Я протяжно выдохнула, глядя на эту пришибленную. И, фыркнув, кивнула.
— Рест, баревич? — Шеметова уставилась в ноутбук, снова с затёртой отрешенностью. — Я плачу.
— Да дома у меня. Мне после девяти нельзя квартиру покидать, у меня условный срок. С недавних пор я строго соблюдаю предписания.
— Какая ты интересная личность все-таки, Женька. — Задумчиво глядя на мрачно усмехнувшуюся меня, заключила Шеметова. — Давай.
