Виталя, глядя на него усмехнулся, не посчитав нужным скрывать, что он знает, что это, для чего оно употребляется и откуда взято, но все же для фана вопросительно приподнял бровь, глядя на шатенку, тут же сообщившую ему, что это сувенир, который она с подругой привезла из Гонконга и он помогает им расслабиться вечерами в приятной компании. Положила дурь на кончик своего языка и пригубила поданную подругой бутылку вина.
Блондинка, оправив тонкие бретели шелкового лифа, высыпала пару драже себе на ладонь и, лукаво глядя в глаза Витали, оседлала его бедра.
Он расслабленно улыбнулся, наблюдая за тем, как шатенка приблизилась к ней сзади, взяла из ее ладони драже положила ей на кончик языка, и та, улыбнувшись Витале потемневшими от предвкушения сапфирами глаз, отпила из поднесенной шатенкой бутылки вина и, взяв оставшуюся таблетку в зубы, призывно двинулась по паху Витали, отринувшего и без того слабые сомнения и подавшегося вперед, к ее улыбающимся губам.
Краткий поцелуй и дурь на языке у Витали.
Затем несколько обжигающих глотков алкоголя и драже уже внутри, а он смотрит на то, как стройное тело, ненавязчиво покачивающееся на его бедрах, знающе ласкают руки шатенки, проникновенно глядящей ему в глаза, пока ее подруга откинув голову ей на плечо, неторопливо расстегивала его рубашку.
— Еще медленнее, — на выдохе, с грудным оттенком, произнесла шатенка, удерживая отчего-то пытающийся расфокусироваться взгляд Витали, хотевшего было что-то возразить на это, но не сообразившего что.
Тисарев очень запоздало понял, что что-то идет не так.
Прикрыл глаза, не осознавая откуда, когда именно и почему так быстро возникла горячая свинцовая тяжесть в голове, путающая мысли и понимание происходящего.
И тормозящая власть над телом.
— Тань, его накрыло, наконец, — негромкое, с тенью облегчения сопрано шатенки и блондинка тотчас замерла.
Она абсолютно трезво и весьма прохладно посмотрела на Виталю, заторможено уставившегося на бутылку вина, демонстрируемую ему шатенкой. На дне бутылки два драже, почти растворившиеся в алкоголе.
Почти. А то, что было в желудке Витали растворилось полностью, вплетясь в кровь достигло его разума и накинуло на него все более утяжеляющуюся вуаль парализованности. Но не полностью, разумеется, все-таки солидный опыт употребления запрещенных препаратов дарил ему некое подобие толерантности к некоторым видам веществ, к которым и относился принятый им сейчас препарат, пусть и действующий не так быстро, как положено, но действующий. Неумолимо.
