— Ты чего? — удивился я. — Ты же столько сил отдал для борьбы с царизмом. Сам же рассказывал, как тебя чуть на каторгу не отправили, когда появились подозрения в твоем участии в партии. И отправили бы, если смогли доказать!
— Вот именно! — с болью в голосе отозвался батя. — Сергунь, именно! Я с партией чуть ли не с момента ее основания. Видел, какие люди в начале были — идейные! А сейчас? Карьеристы! Они пришли не потому, что хотят сделать жизнь народа лучше, а чтобы свою жизнь облегчить. И мне особенно больно видеть, как в это же время заслуженных членов партии, воевавших за наше общее дело, выгоняют из нее словно шелудивых псов!
Я не стал продолжать этот разговор, а отец в тот вечер сильно напился.
Даже на работу чуть не проспал.
Через месяц, когда на пятнадцатом съезде произошел разгром оппозиции и из нее исключили 75 «троцкистов» это стало для отца последней каплей. Хоть он и не был приверженцем ни Троцкого, ни Зиновьева, но такого удара по «старой гвардии» пережить не смог. Новый год он уже встречал беспартийным.
Глава 21
Январь — июнь 1928 года"
"Новый год снова провел с родителями Люды. Отец после выхода из партии с головой ушел в работу и почти перестал читать газеты. Я от него даже слышал размышления поступить в институт. Только он еще не определился на какой факультет. Когда я спросил его о такой резкой перемене, тот со вздохом ответил:
— Сергунь, понимаешь… я боролся за уменьшение рабочего дня. Чтобы ты вот смог получить образование не хуже, чем сын дворянчика какого или купчишки.
И все это было достигнуто. Хоть мне и горько, что многие заслуженные члены партии вынуждены были ее покинуть, но плоды революции никуда не делись. Вот я и подумал — а почему я сам не могу ими воспользоваться? Не только на работе, но и в остальном. Думаю, я заслужил это.
Тут я был с ним полностью согласен.
Сам новый год прошел не хуже, чем предыдущий. Даже в чем-то лучше, ведь для Ильи Романовича и его коллег я теперь был уже не просто школьником, парнем Люды, но и в каком-то смысле и их коллегой.
Выпущенная книга, что массово стала печататься, подняла в их глазах мой статус. Поэтому не удивительно, что я получил приглашение на их «тусовку» — поэтический вечер «Три левых часа», который должен был состояться в конце января. Одна проблема — он пройдет в Ленинграде, а не в Москве. Я обещал подумать.
В начале января меня к себе позвал комсорг нашего факультета Рябинцев Олег.
— Сергей, — начал он, — ты в комсомоле уже не первый год.
