Справа же в ряд стояли тоже рабочие, один из которых показывал, как махать киркой и из-под нее вылетали золотые монеты, а другие внимательно слушали, а кто-то повторял. Или другой пример: слева крестьяне жали пшеницу и относили ее всю купцу, оставляя себе лишь крохи, а справа работали все, складывая все в одну кучу, под которой была подпись «общий зерновой фонд». Ну и тому подобное.
Назвал я этот альбом просто и незатейливо «Капитализм против коммунизма». Кольцов с интересом его пролистал и одобрительно поцокал языком.
— В рамках помощи комсомола в обучении трудящихся сделал, — прокомментировал я свою работу.
— Очень хорошо! Его тоже обязательно в печать отправим. Думаю, теперь точно можешь рассчитывать на премию. Уж я позабочусь.
На этом мы расстались.
В марте я понял, на что намекал Михаил Ефимович, когда говорил о «слухах про направление усилий на тяжелую промышленность». В газетах стали выходить статьи, где товарищ Сталин критиковал товарищей Рыкова, Бухарина и Томского за поддержку НЭПа, когда стране нужны станки и развитая промышленность, что способна создать в рамках социализма только плановая экономика.
Даже разок мелькнула заметка о моей книге, которую Иосиф Виссарионович демонстрировал в качестве примера наших успехов. Малых успехов, сравнивая показатели с западными странами.
А в апреле я был изрядно шокирован, когда мне пришло письмо о том, что меня ждут в Кремле на вручение премии имени В. И. Ленина! Когда Михаил Ефимович говорил мне о премии, я даже представить не мог, что мне дадут ТАКУЮ награду.
Ленинскую премию начали выдавать еще с 1924 года, но фонд был ограничен. Многие выдающиеся ученые и работники культуры не получили ее из-за этого и их премирование перенесли на следующие года. Саму премию выдавала специальная комиссия. В ее состав входили такие известные товарищи, как Покровский, Деборин, Тимирязев, Кржижановский, Скворцов-Степанов и Шмидт.
Стоя перед ними, я чувствовал себя неуютно. Да еще и в ряду с виднейшими учеными современности. Те кстати поглядывали на меня с удивлением, но открытой неприязни не было.
Когда комиссия принялась зачитывать мои достижения, я понял, что дело не в одной и даже не в трех выпущенных книгах. Упоминалось и мое предложение о введении комплекса ГТО. Он начал действовать с начала года, и уже были результаты. Это стало основой для рассмотрения заявки на соискание премии, которую от моего лица подал Кольцов. Далее шли отзывы учителей, получивших в свое распоряжение мою книгу по грамматике.
