Хоть бы раз спросила, что у меня в школе. Что я делаю. Ей все равно! Исчезну я, она и не заметит.
— А давай проверим, — хмыкнул я в ответ. — Одну ночь у нас проведешь, и посмотрим — будет она тебя искать или нет.
Мои родители к этой идее отнеслись резко отрицательно, но я сумел их убедить провести «эксперимент». И для чистоты они не должны были ничего Татьяне говорить.
Как я и думал, уже в середине ночи к нам в дом примчалась мама Кати. Облегченно выдохнула, увидев дочь, и тут же накинулась на нее с криком и слезами.
Даже выпороть хотела. Еле оттащили. Зато для девчонки лучшего примера, что она ошибается, и мать ее любит, и придумать сложно. После этого они обе ушли к себе домой, оставив наконец нас в тишине и покое… который продлился, пока Настя не проснулась, потребовав к себе внимания.
Осень началась еще одним событием — Борька тоже поступил в школу, сразу в пятый класс, оказавшись на один класс младше меня. Я-то уже в шестой пошел. У Поликарпова он занимался в основном расчетом электрики в самолете — необходимую мощность батарей, количество и размещение проводов, сбор их в общую схему.
Чем дальше, тем больше авиация требовала своей электрификации. У нас в ОКБ даже шутили, что увеличение электрики в самолете — наш ответ на выполнение плана ГОЭЛРО. В целом же дела у друга шли замечательно. Кроме поступления в школу я торжественно принимал его в пионеры перед всем отрядом, на ряду еще с пятью его одноклассниками. В отряд все также допускали лишь самых лучших, поэтому и взяли не весь новый поток пятого класса.
Те, кто не получил заветный красный галстук и такого же цвета пилотку, жутко завидовали счастливчикам. Условие для их приема они уже знали — подтянуть учебу, вести себя достойно, чтобы взрослые не жаловались, помогать старшим и участвовать в жизни класса.
Вокруг меня возникало все больше и больше «маркеров», с которыми ассоциируется СССР. Само название страны, пионеры вот появились, дед рассказывал, что какие-то октябрята еще были — вроде пионеров, только для младшеклассников.
Может и появятся, пока их не видел и даже не слышал о таком.
Моя работа у Туполева продолжалась, но у меня было ощущение, словно я уперся в какой-то тупик. Думал, поставлю двигатель послабее — уменьшу необходимую длину разгона самолета. Дурак! Ну ведь можно же было догадаться, что чем быстрее самолет наберет скорость, тем скорее на крылья начнет действовать подъемная сила ветра. Тут не уменьшать, а увеличивать мощность надо! Либо облегчать самолет до максимума.
