При этом чувствовала себя ужасно, потому что расходует чужую воду. И вообще, оттого что все здесь было чужое, Андрею принадлежало.
Ей казалось, что он давно уже не спит, ходит по дому. И ненавидит ее, ненавидит.
Наконец она закончила, убрала за собой все и тихонько выскользнула из ванной. Оделась, застелила постель. Села с краю, сложив руки на коленях. Настя вообще старалась, чтобы ее присутствие в этом доме ощущалось минимально.
И тут услышала:
– Иди завтракать.
Дернулась от неожиданности. Не показалось, значит, что он по дому ходит.
Бросила на него быстрый взгляд. Андрей опять был в шортах, только футболка теперь на нем была с рукавами. Серо-голубая, под цвет глаз. И волосы такие блестящие, видимо, он их мыл. Красивое лицо казалось застывшим и сумрачным, и взгляд словно сквозь нее.
– Доброе утро, – пробормотала Настя, стараясь не смотреть на него. – Спасибо. Я сейчас.
Он, не меняя выражения лица, развернулся и ушел обратно. А ей так тоскливо стало.
Поднялась, провела рукой по влажным волосам, пригладила ладонями майку и джинсы.
В кухню шла как по минному полю. Ступала с опаской, а у входа замерла, опасаясь столкнуться с ним взглядом.
Зря опасалась. Андрей только безразлично мазнул по ней глазами и отвернулся.
***Если он прогрешил где-то в своей жизни, то он сам же себя и наказал. Наказал страшно, мучительно. Этой девушкой.
Андрей смотрел на нее и понимал, что его ведет. Проклятое тело требует своего.
И ненавидел за это себя. Ночь прошла ужасно, он почти не спал. Лежал без света с открытыми глазами.
Потому что стоило глаза закрыть, он ее видел. Стоны ее слышал, хоть уши затыкай. Собственные ощущения возвращались, стирая его личность в ноль. Потому что он был над этим не властен.
Потом сел на кровати и сидел. Пока не отрубился.
Утром встал как зомби. Мыться пошел еле теплой водой, чтобы хоть как-то взбодриться. А потом стал готовить завтрак. Потому что надо было чем-то себя занять.
Он слышал, как девушка встала и прошмыгнула в ванную. Тихо, как мышь. И потом мылась там в душе.
Слышал. Как вода бежала. А проклятое воображение подбрасывало тысячи картин.
Он был зол как черт и измучен.
И скорее бы уже начался день. За дневными делами можно было отвлечься и не чувствовать ее так остро. И вообще, ему надо научиться абстрагироваться от нее. Потому что им придется какое-то, возможно, довольное долгое время жить вместе.
Представить это как очередную экспедицию. Бывало же, что в составе группы попадались конфликтные люди.
