Контракт на невинность

Все этим занимаются. Все. Если после этого он отстанет от меня — я могу считать, что легко отделалась. В конце концов, он мне не противен. Если бы не мрачное прошлое Камиля, и не смутное будущее с ним — я бы подумала, что вытащила у жизни лотерейный билет. Но я правда боюсь.

— Можно я попробую… начать по-своему? — сглатываю я. Надеюсь, он не ждет, что я сейчас все достану и заработаю ртом, как новенький пылесос, — просто хочу немного расслабиться и привыкнуть к тебе."

"— Я весь открыт к твоим экспериментам. — получаю я ответ без тени сарказма и паника со смятением немного отступают на второй план.

Я впервые нахожу в себе силы взглянуть на Камиля не мельком, исподтишка, словно боясь спровоцировать или получить порцию ехидных комментариев в ответ.

Открыто взглянуть. Рассмотреть его, как есть, целиком, отмечая каждую деталь. Гребаный убийца выглядит просто потрясно, и я уже не могу винить Валю в распутстве, потому что меня тоже начинает захватывать картина обнаженного тела. На смуглой коже слишком много шрамов.

Тонкие, едва заметные, и более выделяющиеся, пугающие. Могу поклясться, что он едва не потерял жизнь, когда получил их.

Я поднимаю руку и едва прикасаюсь кончиками пальцев к одному из них возле ключицы. Осторожно веду по белой линии, чувствуя, как напрягаются мышцы мужчины под кожей.

— Их слишком много, — мой голос звучит очень тихо, и я не удивлюсь, если Камиль не поймет, что я сказала, — тебя пытались убить? Или пытали?

— Было дело.

Он, все же, услышал меня. ""Было дело"" что? Попытка убийства? Пытки? Или все сразу? Ладно, хорошо что он ответил размыто.

Сейчас ни к чему узнавать такие подробности.

Татуировки скрывают часть шрамов. Такое ощущение, что Камиль действительно поначалу пытался их перекрыть, только потом плюнул, поняв, что это бесполезно. Тату закрывают часть груди, ребер, и почти полностью заполняют одну из рук. Удивительно, но чернила вообще не ощущаются под кожей. Она абсолютно гладкая.

Наверное, я смотрюсь очень глупо. Наверняка Камиль ждет, когда я приступлю к чему-то горячему.

Но, когда отпрянув, я поднимаю на него взгляд, то недовольства не замечаю. Честно говоря, мне кажется, что тьма в глазах мужчины становится как-то менее колючей и пугающей.

— Прости, — произношу я, — я увлеклась.

Это правда. Страх отступает, забываясь. Удивительно, что Камиль позволил мне вот таким заниматься, подпустил к себе ближе. Я словно получила шанс погладить тигра, не жертвуя какой-нибудь из частей тела.