Мартышка послушно складывает руки на колени и рассказывает.
Волосы дыбом.
Снова с губ срывается мат.
— Я все понимаю. Ты открытая и честная душа, не запачканная. Но… Почему ты молчала, а?
Соня призналась, что Алина вышвырнула ее из дома в прошлом.
Вышвырнула из дома.
Мне же Соня тогда сказала, что сама захотела уйти и жить самостоятельно. Мы с ней постоянно грызлись, будучи обиженными и нервными из-за невозможности получить желаемое.
Я все ее слова принимал за чистую монету. Потому что она постоянно жалила меня злыми словами, а я игнорировал в ответ свои чувства к ней.
Злился, что не мог получить желаемое.
Она — наивная девочка, я же… Не знаю, как себя назвать. Наверное, только кретином!
Вмиг ослепшим.
— Окей, мартышка. С домом мы разобрались. Дальше… — сжимаю ее колено пальцами. — О каком долге шла речь?"
"— Алина сказала, что лишь чудом ей удалось уговорить не писать заявление родителей парня, чья машина пострадала. Мол, она хорошо потратилась.
— Брехня! У меня был с ней разговор. Да, Алина сильно переживала.
Но переживала за себя, боялась, что ей придется тебе помогать. Понимаешь? Она не хотела в это лезть, даже поддерживать тебя на уровне простого сочувствия. Сказала, пусть Соня сама выгребает! И нет, Соня, она ничем не разрулила ту ситуацию! Ничем. Со всеми разговаривал я сам. И с родителями парня, чью машину разбил этот упырь Макар, и с…
Перехватываю свои слова. Соня смотрит на меня потрясенно.
— Алина солгала мне?
— Да.
— Черт!
Соня закрывает ладошками лицо, прячась за ними.
— Ну, не плачь. Иди ко мне, глупая мартышка! — обнимаю за плечи, прижав к своему телу. — Не плачь.
— Она соврала, гадина. Еще сказала, что я буду ей должна! Именно поэтому я и согласилась подменить ее на вечере “официанткой”!
— Официанткой, как же…
Качаю головой.
— Да, — краснеет Соня. — Алина мне сказала, что просто обслуживает вип-банкеты. А я поверила ей… Я не хотела идти, честно. Но Алина надавила, напомнила о долге…
— Ясно.
Слова даются мне с трудом.
Я уже давно не строю иллюзий насчет людей, но всегда тяжело разочаровываться в близких.
Особенно, в родной дочери.
Я-то думал, что стану папашей года, но, кажется, стал оленем года. Пусть до Нового года еще далеко, но у меня на ушах уже красуется та еще гирлянда из разноцветной лапши.
— Я хочу с ней увидеться.
— Не надо, — качаю головой. — Не сек расстраивать еще больше. Тебе не стоит лезть в эту грязь. С Алиной я поговорю сам.
Пора решить эту проблему.
Раз и навсегда.
