Таблетку из блистера выковыриваю со второй попытки, едва не роняя на пол. Автоматически отправляю её в рот. Проглотить с первого раза не получается. Чуть ли не давлюсь. Выхватив из его рук бокал, запиваю контрацептив вином и словно лишаюсь чего-то важного… человеческого…
Лишаюсь защитного панциря. Собственного «Я». Становлюсь безвольной куклой, игрушкой бездушного олигарха, которому плевать на меня, на мои чувства, на мою жизнь в целом.
Он хотел получить своё и он получил.
– За тебя, Маша, – Руслан салютует своим бокалом и делает глоток вина, а я так и остаюсь стоять перед ним неподвижно.
Как вкопанная статуэтка, украшающая этот кабинет.
«Какой же ты… сукин сын…» – осознание бьётся в моей голове вместе с гулкими ударами сердца. Проводит между нами разделяющую черту. – «Наглый, заносчивый, самоуверенный мудак!»
Не осознаю, как во мне вскипает злость, вырываясь губительным фонтаном наружу. Рука самопроизвольно дёргается, выплёскивая содержимое бокала Руслану в лицо. Он застывает, шокированный моим поступком.
Рубиновые ручейки вина, скатываясь по зажмуренным векам, щекам и подбородку, заливают белоснежный воротник, создавая на рубашке уродливые кровавые пятна.
* * *– Ни хрена ты не держишь под контролем! Расскажешь это кому-нибудь другому. И контракт свой засунь себе в одно место, Руслан Георгиевич! Может быть на него поведётся какая-то жадная до денег идиотка. А я ухожу. Осточертело всё. Ты мне противен. И ты не имеешь права меня здесь держать! – закончив тираду, опускаю вызывающе вздернутый подбородок.
Шумно выдыхаю.
Не верю, что снова завелась и высказала всё, что накопилось в душе из-за гнева. С ним почему-то по-другому не работает. Не умеем мы находить общий язык. Не выходит спокойно общаться.
Жду, что он начнёт беситься и взрывать обстановку праведным гневом, но этот монстр снова меня поражает. Неспешно ставит на стол свой бокал. Стягивает с шеи испорченный галстук и спокойно вытирает им лицо.
– Хорошо подумала? – спрашивает со вздохом, едва сдерживая вибрирующее в глотке возмущение.
– Да! – не отводя от него, блестящих от влаги глаз, как можно тверже отвечаю.
– Знаешь, Мария, я могу допустить, что в данных обстоятельствах твой гнев оправдан, но до известных пределов. – Он швыряет мокрую скомканную «удавку» на стол и продолжает давить запредельно тяжёлым взглядом. – Однако, милая, ты начинаешь переходить границы допустимого."
"– Да неужели? – наиграно изумляюсь. Его завуалированное спокойствие действует на меня, как порох на огонь.
