Контролер

В квартире было тихо, соседка вредной привычки подниматься в такую рань не имела.

Звонить на Преображенку я не стал, Костя с Женей уже уехали, а Дед еще не вернулся. Принял душ, обработал небольшую ранку на голове перекисью. На мое счастье, кто-то из покойничков огрел меня по башке не железной трубой, а резиновым шлангом со стальным сердечником. Я его потом нашел в машине и прихватил на память о приятном знакомстве. В общем, пощипало немного и прошло.

Забросил бельишко в стиральную машинку, а сам пошел пить чай на кухню.

Попробовал было поразмышлять: аккурат перед тем, как мне дали по башке, туда заглянула какая-то интересная мысль, но ее тут же выбили. Захотелось есть, и эта новость вызвала сдержанный оптимизм: при сотрясении мозга аппетит пропадает напрочь. Хотя, если разобраться, что там у меня в голове может стряхнуться, пустота, что ли?

Я засобирался выпить еще чаю с бутербродами, но передумал. Пошел к себе, поставил будильник на половину второго, лег на диван, поудобнее устроил на подушке голову и сам не заметил, как вырубился.

Часть третья

— Давление, пульс у вас, больной, в норме, анализы, вообще, просто прекрасные.

— Значит, будем жить, доктор?

— Ничего это не значит…

(Подслушано в краснознаменном военно-морском госпитале)Лирическое отступление третье, очень личное

1996 год. Лето. Центр Москвы.— Как идти, куда? — тихо спросила она и заплакала.

— Я должен, служба, извини, — ответил он и опустил глаза. Врать любимой девушке совершенно не хотелось.

— Какая служба, Игорь, ты же до конца недели в отпуске.

Как они вообще тебя нашли?

— Я позвонил сам из ресторана и доложил, у нас так принято.

— Никуда ты не пойдешь! Я, я полдня в парикмахерской просидела, — жалобно проговорила она, и ему стало мерзко.

Самая красивая девчонка Москвы, да, что там Москвы, всей планеты, ради него несколько часов проторчала в парикмахерской, надела лучшее, что было у нее и соседок по комнате в институтском общежитии, а, самое главное, сегодня был самый счастливый день в ее жизни. По крайней мере, до того момента, пока он не начал пороть чушь.

— Извини, — прозвучало достаточно жалко, да и сам он казался себе жалким и убогим одновременно."

"А как все здорово начиналось: знакомство не по пьянке в кабаке, а на выставке. Прогулка по вечерней Москве, ужин в кафе… Никакого торопливого и пьяного секса, просто долгий разговор, когда каждый из собеседников не трещит бестолково, а жадно вслушивается в слова другого. Мгновенно пробудившийся взаимный интерес.