Головой я ударился из-за того, что вылетел в боковое окно. Да и то, как летал по салону, все же осталось в памяти. Надо исправлять. По поводу бронирования и ремней безопасности тоже поделился с Лаврентием Павловичем. Авось в следующей машине он появится.
Михалыча было жалко. Хороший мужик и погиб ни за что. Из-за меня. Но сил для самобичевания не было. Даже горевать особо не получалось. Вскоре после ухода Берии меня снова сморил сон. Организм требовал отдыха даже от обычного разговора.
* * *"
"Лаврентий быстрым шагом шел по госпиталю, а в голове у него все еще был только что произошедший разговор.
Особенно та его часть, где он узнал о беременности жены Огнева. Как это могло пройти мимо него? Да, он не соврал Сергею, что Людмилу только опрашивали. Вот только после того, как товарищ Сталин дал отмашку «действовать жестко», он отправил к ней не кого-нибудь, а самого ценного сотрудника. Специалиста по психологическому воздействию. Прекрасно понимая, что физическими методами выбивать показания с родных Сергея нельзя, Лаврентий тем не менее не отбрасывал вариант, что Огнева могла быть причастна к покушению на мужа.
Сколько таких историй он уже видел! Вот и требовалось с одной стороны получить правдивые сведения от нее, а с другой — сделать это максимально «деликатно». То есть — раскачать на эмоции. Но если она была беременна… Как это могло повлиять на ее здоровье? А если предположить самое худшее, что из-за допросов Огнева могла потерять ребенка? Тогда Лаврентий получит врага в лице Сергея.
Парень не простит. Единственный вариант в этом случае — спихнуть всю вину на исполнителя. Вот только тот — ценный специалист. Таких под руководством Берии не так чтобы много. По пальцам одной руки можно пересчитать и еще «останется место». Остальные дуболомы. Что же делать?
«Для начала нужно узнать, что там со здоровьем Огневой, — пришел к выводу Лаврентий. — Потом уже исходить из результатов. И товарищу Сталину о ее беременности нужно сказать самому, чтобы тот не от Сергея это узнал. Жаль, что она никак не причастна к покушению.
Было бы оправдание действиям Мирона. Но тот заверял, что она не причем. Ладно, сначала — сведения по Огневой, все остальное подождет».
* * *Следующую неделю я усиленно восстанавливался. Особенно стимулировало меня вновь учиться двигаться невозможность самостоятельно добраться даже до туалета. В первые дни после того, как я пришел в себя, организму это не требовалось. Внутривенное питание не так чтобы давало после себя отходы.
