Контролер (ПВ-3)

Кроме Савинкова был только водитель, что дало мне надежду на благополучное разрешение всей ситуации — не под конвоем еду.

Привычный путь к кабинету Иосифа Виссарионовича показался мне на этот раз чересчур долгим. Хотелось, чтобы поскорее все закончилось. Агапенко доложил о нас сразу, стоило мне с Савинковым зайти в приемную.

— Вас ждут, — кивнул мне секретарь.

Савинков остался в приемной, что тоже было привычно. И эта обыденность позволила мне собраться с мыслями и уверенно зайти к товарищу Сталину… чтобы сбиться с шага, как только я открыл дверь.

В кабинете кроме самого генерального секретаря были еще двое: неизвестный мужчина в круглых очках и с умным, спокойным лицом, и… мой отец.

Сердце пропустило удар. Жив! Он все же жив! До конца у меня оставались предательские мысли, что его могли по-быстрому расстрелять и попытаться представить врагом народа. Но нет. Стоит, на меня смотрит. Сам хмурый, но одежда не помята. Видно, что чистую и новую выдали. На лице заметен пожелтевший синяк на скуле. Взгляд недовольный, но прямой и в нем нет страха.

Я посмотрел на Иосифа Виссарионовича. А он улыбался! Пусть только глазами, но настроение у него было просто отличное.

— Здравствуй, Сергей, — первым заговорил Сталин. — Чего встал на пороге? Заходи, не стесняйся.

Я подошел к отцу и, наплевав на присутствие Сталина и незнакомца, крепко обнял того. Батя сначала смущенно, а потом уже более уверенно ответил на мои объятия. Лишь после этого я повернулся к товарищу Сталину и поприветствовал его.

— Знакомься, Сергей, это товарищ Берия, — взмахом руки показал на незнакомца Сталин. — Он вел дело твоего отца и не нашел в нем никакого состава преступления. Позже, если захочешь, сможешь ознакомиться с результатом.

— Я и не сомневался в этом, — сказал я.

— Также товарищ Берия хотел бы узнать твое мнение о работе ОГПУ в нашем городе, — продолжил Сталин, на что мужчина молча кивнул. — Поделишься позже своими наблюдениями, — вроде как спросил, но скорее утвердительно Иосиф Виссарионович.

— Конечно, — тем не менее ответил я.

— Товарищ Огнев, надеюсь, вы понимаете, что в партии не все люди такие, с кем вам пришлось столкнуться, — перевел взгляд на моего отца генеральный секретарь.

— Уж это понятно, — пробурчал отец.

Ему было неуютно здесь находиться, однако пока возможности уйти ему никто не давал. Вот он и говорил столь «ершисто». Сталин на это лишь хмыкнул.

— Что касается сотрудников ОГПУ, которые превысили свои полномочия, с ними разберутся.