– А зад?
– Это уже в меня троллейбус врезался.
– Они что, за тобой по проспектам гонялись? – заинтересовался Кеша. – Неужто машину не жаль?
Я вздохнула. Кешина любовь к автомобилям – притча во языцех. Первый раз он сел за руль в одиннадцать лет. Сосед по двору дал порулить. Никогда раньше не видела его в состоянии такого восторга и счастья. Потом он начал клянчить мопед, но здесь мы с Наташкой стояли насмерть – никаких средств передвижения на двух колесах.
– Ты мне дорог, как память о молодости, – вразумляла подруга мальчишку, – не хочу остаток жизни поливать слезами твою могилку!
Пришлось Кеше толкаться по воскресеньям во дворе возле одержимых автомобилистов.
В четырнадцать лет он мог не только разобрать, но, что значительно труднее, собрать мотор. Скоро почти все мужское население «хрущобы» бегало к нам с одной и той же фразой:
– Кешка, посмотрел бы, мотор не заводится.
Аркадий залезал под капот, что-то дергал, и «покойник» оживал.
– Просто мистика, – поражался один из автовладельцев.
– Я ведь делал то же самое, но проклятая тачка даже не чихнула. Парнишка – автомобильный гений.
Первое, что сделал сын, получив богатство, – купил «Мерседес». Именно этой марке безраздельно принадлежит адвокатское сердце. Драгоценный «мерин» моется, полируется и вытирается лично хозяином. Не дай бог тронуть эту священную драгоценность. Как-то раз, проходя мимо гаража, я услышала, как сынок, протирая любимца дорогим шампунем, нежно воркует:
– А сейчас, мой глазастенький, помоем крылышки…
Стоит ли говорить, что не только со мной или Маней, но даже с Зайкой он никогда так не щебечет.
Но раны, нанесенные другим автомобилям, ему тоже не нравятся. Поэтому Кешка продолжал грозно вопрошать:
– Ты что, влезла меж двух троллейбусов? Ну сколько раз повторять, крайний правый ряд так же опасен, как и крайний левый… Неужели за столько лет не выучилась водить! Просто смерть на дороге!
Я молчала, опустив голову.
– Ладно, – смилостивилась Зайка, – нет никакого смысла ее ругать, уже отключилась и витает в облаках.
Но так и знай, машину больше тебе не дам!
Она повернулась ко мне спиной и, уходя, выпустила последнюю каплю яда:
– Ты бы перестала есть шоколад в постели, у стариков, как и у младенцев, бывает диатез. Обсыплет вот всю прыщами…
С этой доброжелательной фразой Ольга выскочила в коридор, потянув за собой Аркадия. Я перевела дух – пронесло! Ногами не били, просто отругали.
